(Содержит спойлеры)
Сценаристы продолжают резвиться на просторах николаевской эпохи, я продолжаю смаковать нелепицы из их творения. Фильм никак не выпадает из общей стилистики трилогии: «Вы все еще в адеквате? Тогда мы идем к вам», здесь все предсказуемо, не подкачали.
Во-первых, мне понравился язык фильма. Здесь много чего интересного. День Небесного Сварога, например. Сварог – и так бог неба. А почему не день Морского Нептуна или Любовной Венеры? Это масляное маслице, очевидно, для поколения кока-колы, которое в нюансах древнеславянской мифологии не разбирается. Во всяком случае, сценаристы на это не надеются и ненавязчиво объясняют младому поколению ху из кто.
Еще герой Меньшикова (далее – просто Меньшиков для удобства) использует в своей речи слово «комплексы», намекая на стеснительность Гоголя. Он вообще всячески щеголяет своей начитанностью, с сардонической улыбкой осведомляется у других героев картины, читали ли они «Гамлета». За его ученостью, как видим, не угнаться: понятие комплексы вводит в обиход Карл Густав Юнг, но Меньшиков лихо использует это слово уже в 1829. У меня даже возникло подозрение: а может, это попаданец из будущего какой?
Запомнилась еще фразочка «сначала его колесуют, потом четвертуют». Думаю, если вместо слова «его» подставить «зрительское терпение», будет попадание в яблочко.
Это не все удивительности лексикона, но пора перейти к сюжету.
Его, как и в предыдущих частях, нет, все очень бессвязно, набор сцен. В самом начале Гоголя хоронят заживо (разумеется, этот темный момент биографии автора сценаристы не могли обрулить, это же самый смак). Правда, особой жути не получилось: ̶и̶з̶г̶л̶у̶м̶л̶я̶ц̶и̶я̶ эксгумация длится недолго. Гоголь выбирается из гнилого гроба довольно быстро, и тут же сельчане с инквизиторским проворством тащат его на костер с кляпом во рту. Не Гоголь, а Джордано Бруно какой-то.
Умиляют также две сестрицы-ведьмы, которые берут в плен опасного колдуна, уводят его в горы и… засыпают, сморенные усталостью, а он сидит рядом на камне со связанными руками. Ноги не связаны, но ни сбросить сестер в пропасть, ни сбежать ему в голову не приходит. Ну что ж, не всем же быть такими умными, как Меньшиков.
Особый интерес вызывают костюмы. Да, фильм не исторический, это просто фантазии на заданную тему, я помню. Так почему бы не нацепить на Александра Христофоровича треуголку времен Екатерины Великой? Так покрасивше выйдет. Кстати, я думала, что этот товарищ сменит фамилию и превратится наконец в Бенкендорфа. Ан нет, все интересней: его приглашает в Петербург на высокую должность … Бенкендорф (я очень надеюсь, что шеф жандармов не вертится сейчас в гробу, как барашек на вертеле). То ли раздвоение личности, то ли тезка – так и не поняла. Хорошо хоть Гоголь Николая Васильевича никуда не приглашает.
В конце фильма появляется Пушкин (при виде которого лично у меня крутится в голове рифма «Финтифлюшкин»), прихватив и Лермонтова. Сценаристы не забыли и им реверанс сделать, подключив поэтов к битве с ведьмами – не все же прозаику одному отдуваться.
В общем, никакой кока-колы не хватит, чтобы запить весь этот кошмар.
Что и говорить, отомстили Гоголю сценаристы знатно.
Один только вопрос: за что?..