Боинг надрывно взревел и затрясся, словно пытаясь вырваться из невидимых оков. Пассажиры испуганно замерли в креслах, а самые сообразительные спешили пристегнуться ремнями безопасности. Мишка заглянул в иллюминатор, но в ночной мгле ничего не было видно. Он раскрыл сумку и судорожно сглотнул слюню – с десяток румяных пышных пирожков ждали своего часа. – Вдруг разобьёмся… – с тоской подумал Мишка. – Надо бы съесть. Не пропадать же добру…
Боинг надрывно взревел и затрясся, словно пытаясь вырваться из невидимых оков. Пассажиры испуганно замерли в креслах, а самые сообразительные спешили пристегнуться ремнями безопасности.
Мишка заглянул в иллюминатор, но в ночной мгле ничего не было видно.
Он раскрыл сумку и судорожно сглотнул слюню – с десяток румяных пышных пирожков ждали своего часа.
– Вдруг разобьёмся… – с тоской подумал Мишка. – Надо бы съесть. Не пропадать же добру…