"Она долго мялась, отнекивалась. Зная не понаслышке, мой острый глаз и манеру говорить напрямки. Опасалась - не оценю, забаню. А, трудов, денег и сил вложено было. Не мало.
Однако. Любопытство победило. И она вызвонила меня.
"Приходите посмотреть", - прошептала в трубку и вздохнула, - "конечно, у меня не так распрекрасно. Как Вы привыкли...Но. Мне нравится..."
Я никак не брала в толк, что она хочет. Держала паузу. Вынуждала разродиться откровениями.
Наконец, ожидаемое состоялось: "Мне нужно услышать Ваше мнение. Да. Именно, нужно...Пусть Вы разругаете - в пух и прах. Пусть я расстроюсь...Ничего страшного... Стороннее квалифицированное мнение. Оно необходимо."
Я, не долго ломаясь, снизошла. И назначила день.
Новое гнездо было свито на окраине города. Там, где старые деревушки уже подпирают отшибистые высотки. А, гипермаркеты в открытом поле вызывают смешанные чувства и слегка тревожные ассоциации. И вопрос - "а, куда делся весь прочий город?"
Где на лыжах можно двигаться прямо от крыльца. И - в лес. Где велосипед актуальнее автомобиля. Ибо, асфальтированные дороги невзначай переходят в просёлки. С ухабами и живописными - все в репейниках и одуванах - обочинками. И петухи - по утрам, и дискач - после полуночи. И деревенские алкаши, и городские пижоны. Смычка, короче говоря. Хаоса цивилизации с первозданным порядком.
Я приехала в выходные, после полудня. Тихо парканулась, недалеко от адреса. Решила - "пройдусь, составлю борзый взгляд".
Лет пять как, отрезанные от колхозных наделов, участки. Скомпоновавшиеся в некое товарищество. Представляли собой зрелище довольно приятное. Маленькие - в большинстве своём - домики. Неброские заборы. Не дерзкие фасоны и архитектуры. По улице - всё "корейцы" и малолитражки. Средний класс, матушку его. Пустых мест почти не осталось. Застроились и даже облагородились. Подросшие двухгодовалые фруктовые саженцы радовали глаз. И веселили воображение. Сквозь отдельные - редких штакетов - ограды видны были клумбы. С фиалками, маргаритками, пионами. Эдем - местного разлива.
Тишина, сдобренная июльским солнечным зноем. Разлитая широко, щедро, густо. Успокаивала нерв и сбавляла сердечный ритм. Юзом спихивая ход мыслей в пасторальные мотивы.
Профланировав по поселковым улочкам, вернулась к машине. Вынула из багажника пакет с чайными угощениями и пошла к калитке.
Отворили - будто с утра ждали. Не успела палец над звонком занесть. Хозяйка, пунцовея от удовольствия и стеснительности, подхватила из моих рук гостинцы и повела в хоромы. Пока она сооружала посиделки, я побродила по дому. Ничего неожиданного. Всё - в пределах бюджета, запросов и многовековых традиций. Хотя и - мило. Пожалуй, это было главное и единственное. Что я могла сказать. Не то, чтобы мне не понравилось. Просто внутри скреблось ощущение. Что можно. Можно было сделать лучше. Интереснее, свежее, уютнее. И в том же бюджете.
Чаи гонять сели на терраске. Крошечной. Соизмеримой с двенадцатисоточными владениями. Вокруг балясин уже поднялись и окрепли лианы девичьева винограда. Крупные узорчатые листья чуть колыхались на ветру, обдавая прохладой и дачностью. Чашки в цветочных узорах. Блюдо с пирожками. Варенье - аж, трёх сортов. Я всё больше погружалась в негу и покой. Говорить ничего не хотелось. Было и так. Хорошо.
Осушив два чайника, распарились в креслах и застыли. Я уже почти успела забыть, зачем и приехала. Вытянутые и разваленные ноги. Уставшие от вечных шпилек и беготни. Отдавали гудёж ладным деревянным половицам. Сквозь прикрытые веки и чернь стёкол, послезенитное солнце краснело и грело зрачки. Руки распластались по подлокотникам. Спина расслабилась. А шея, вспомнила, что бывает что-то. Кроме компа и руля...
Однако, на разговор меня всё же вытянули. Озвучивать первоначальное мнение - ни разу не сдалось. Не оттого, что оно изменилась. А, потому что, оно стало не важно.
Ну, какая - в самом деле - разница. Как там можно было что-то покрасить. Или, какую мебель где водрузить. Владелица обжила, полюбила и вдохнула аромат своей души. В сотворённое детище. Преобразив и преумножив, эти скромные размеры и суммы. А, ведь аромат - это и есть самое важное.
И когда она с немым вопросом вперилась мне в солнцезащитные очки. Я - на голубом глазу и от чистого сердца - призналась:
"Да, хорошо у Вас...Право слово, хорошо...Уютно, красочно, по-домашнему...И, мило. Очень мило..."
Он наконец облегчённо выдохнула. Улыбнулась и счастливо повторила: "Мило. Да, да...Это - точное слово...Я никак не могла подобрать...А, то всё - "нравится, нравится". А, почему, отчего. Нравится...
Моё "святое семейство" - тут мне не помощник. Им - всё здорово. Что бы я не сделала...А, ведь я так старалась. Чтобы получилось... Для всех. И для меня. И гостям. Что б, тоже, приятно было..."
Мне вдруг стало грустно. Совсем немножко. Словно тень набежала.
Я, внезапно, отчётливо поняла. Как необходимо любить. То, что делаешь. Тех, для кого делаешь. Ведь тогда, самое неприметное и простое. Очаровывается этими раритетными в суетное время чувствами. И становится не собранием потраченных средств, сил и материалов. А чем-то бОльшим. Много, много бОльшим...
Садясь в авто, я усмехнулась - своей заготовленной - дорОгой - речи. Про высокий стиль, современные веяния, люксовые стандарты, забугорные образцы...
Я была рада. Тому, как провела эти три часа своей жизни.
Жизни стремительной, напряжённой. "Высокостандартной".
Я провела их хорошо...
И мило. Очень мило..."