До войны я на фамилию не обращал внимания. В Петербурге было много странных фамилий, к ним привыкли, я не задумывался над этим. Впервые я понял что такое моя фамилия, да еще в сочетании с именем - в сорок третьем году.
Я воевал на Пулковских высотах, и, совершенно случайно, мне в руки попал "Огонёк" со стихами Маршака и фотографией немецкого кладбища. На фотографии видны были березовые кресты с фамилиями погибших немецких солдат и я прочел напечатанные там стихи:
Жил ефрейтор Германа Гоппе,
Он прошел по всей Европе.
А дойдя до наших мест,
Получил на память крест.
Потом я выяснил, что фамилия Гоппе в Германии распространена так, как у нас распространенные фамилии Иванов, Петров, Сидоров, И что встречи еще предстоят. И они действительно были. Особисты на это внимания не обратили, да и что там внимание на солдатика обращать, не до этого было. А потом ко мне попривыкли, и друзья появились.
Эти встречи продолжались. В 1943 году я сопровождал экипаж сбитого немецкого "юнкерса" в штаб бригады. Привёл экипаж, сдал, сижу на лавочке, жду очередного приказа. Тут выходит дежурный офицер и говорит: "Ну ты даёшь! Герман Гоппе привел Германа Гоппе". Оказывается, командир этого "юнкерса" был Герман Гоппе.
А последняя встреча была, с одной стороны, комична. Нашу дивизию бросали на те участки, на которых ожидался прорыв. Нас перебросили на новый участок, и я узнал что на нас выдвигается дивизия SS Норланд, а командиром этой дивизии был Герман Гоппе и, можно сказать, что по его поручению я получил свое последнее ранение в висок, которое сделало меня на время знаменитым.
Начальник госпиталя, генерал-майор авиации, водил на меня экскурсии студенток. Меня усаживали в роскошное кресло, студентки ощупывали мой висок, а генерал говорил: "Вот смотрите, а говорите что в медицине не бывает чудес. Видите, пуля попала в висок, человеко должен быть убит, а он перед вами, разговаривает и даже ходит.
Впервые раненого я увидел в 1941 году. Это был моряк, здоровый крепкий парень. Ему попала пуля в руку, и он весь позеленел и упал. Я тогда подумал, а как я буду себя вести при ранении?
Когда мне попала пуля в висок, я ведь ещё полз два часа, а врачи потом всё боялись, что мне в рану попадет какая-нибудь зараза. А я ведь полз по земле, и было и грязь и всё, ведь рана была открытой.
Я потом у одного большого хирурга спросил, почему у нас была такая разная реакция на ранение. Он мне ответил: "Мальчик ты мой, там была здоровая реакция, здорового организма. Он моментально позеленел, моментально упал, а через неделю уже танцевал с девочками в госпитале, а у тебя плохая нервная система. Поэтому ты крепко и долго держишься, но потом вырубается на несколько месяцев". Так и случилось.
Из воспоминаний ветерана Великой Отечественной Войны Германа Гоппе
Командир 126-й пехотной дивизии Вермахта Гарри Гоппе. Его дивизия участвовала в Блокаде Ленинграда, а Герман Борисович воевал на Ленинградском фронте.
Я проверил информацию о том, кто командовал дивизией СС Норланд в тот период. Командиром дивизии был Йоахим Циглер. Видимо, однофамилец Германа Борисовича на вражеской стороне был кем-то другим . Возможно, это был командиром 126-ой пехотной дивизии Г. Гоппе Время вносит в воспоминания свои коррективы. Думаю, от этого история Германа Борисовича не стала менее интересной.