"Она повертела очередную вещь в руках и тоже отправила в большую картонную коробку, стоявшую у ног. Уже битых три часа шло разбирательство старых завалов на антресолях. Дважды сходила с пакетами и мешками, набитыми хламом, к мусорным бакам. А, конца-краю этому действу видно не было. Она без сожаления распрощалась со старыми, не модными, давно не ношеными вещами. Какие-то подарочные сувениры, принесённые не пойми кем - без любви и внимания. Что-то сломанное, бережно убранное наверх - подальше с глаз - с надеждой, когда-нибудь починить. Так и не пригодившийся, давнишний каталог свадебных платьев и одёжка для беременных, отданная бывшей подругой "за так". Потрёпанные книги, альбомы, тетради...
Ей было пятьдесят. Совсем недавно, с шумом отпразднованный юбилей, каким-то странным образом подействовал на неё. Бравурные речи подчинённых, солидные подношения от партнёров, кипа телеграмм, писем и смайликовых сообщений в соцсетях. Всё это, словно, - грубо, вдруг, некстати - разбудило её. Придя после банкета в тёмную, пустынную, огромную - "до эха" - квартиру, она ощутила такое невыносимое одиночество. Что, свалив букеты прямо на полу и туда же сбросив одежду, села на кухне и без закуси выпила пол-бутыли виски. Следующие два дня - благо подвернулись выходные - бесконечно курила, ревела, похмелялась и корила себя. За так и не сбывшиеся мечты, упущенное семейное счастье, не родившихся деток, потерянных в карьерной суете подруг и друзей. И, главное, за утраченный вкус к жизни. Перебирая прошедшие дни, месяцы, года, десятилетия, она никак не могла найти, нащупать - когда же свернула не туда. Прокрученные страницы жизни удивляли и огорчали её своей монотонностью, серостью и однообразием. Приёмы, командировки, собрания, презентации, отчёты, корпоративы. Всё тусклое, скучное, туповатое, с осадком лицемерия, ненужности и неправильности. Затеянный шмон, должен был встряхнуть, обновить, апгрейдить застоявшееся бытие...
Последней, из самых глубин антресолей была извлечена дореволюционная поваренная книга. С поблёкшими картинками, ятями и названиями экзотических продуктов и блюд. Она охнула, прижала фолиант к груди и завыла. Вспомнила - ярко, сочно, до дрожи - как давным-давно, в тёплом детстве, любила листать толстые желтоватые страницы и наблюдать за бабушкой, что хлопочет у плиты. А, потом, позже, юной девушкой, опробывая свои первые лёгкие рецепты. Говорила маме, что "обязательно-преобязательно станет хозяйкой маленького уютного домашнего ресторанчика"...
Сгорбившись от тяжёлой ноши, пробираясь под дождём к мусорке, она размазывала слёзы и сбивчиво шептала: "Но, ведь ещё не поздно. Пятьдесят - какой возраст. Молодуха ещё. Уволюсь. К чёрту вся эта суета и бестолочь. Затею свой крошечный бизнес - как хотела. Деньги есть - наворотила, за три жизни не потратишь. И девочку удочерю. Выращу, буду любить - как никого на свете. И будем на даче, на нашей открытой веранде, вместе с ней пирожки с вишней лепить"..."