Это был мой первый опыт медитации и поездки на ретрит. К тому моменту я жила на Бали давно, и насторожено относилась ко всяким "трехглазым просветленным", проповедующим здесь на каждом углу. Но интерес к теме медитации, и вообще ко всяким поискам смысла жизни, витает по Острову, словно дымок благовоний с домашних алтарей балийцев. Он наполняет здесь все и проникает в самые закрытые комнаты и умы... И вот как-то раз коллега по работе, вполне приземленный бразилец, позвал на открытую лекцию по Випассане, которую проводил австралиец Джефф Оливер, в одном из кафе Убуда.
Випассана - медитация прозрения. Ее основная задача - научить видеть и понимать вещи такими, какие они есть на самом деле. Во всех буддийских традициях Випассана сочетается с Саматхи - техниками концентрации. Саматхи - база, основа, нужная для успокоения ума. Причем настоящая задача Саматхи - отнюдь не выбить практикующего из реальности. Считается, что только в спокойном состоянии можно по-настоящему адекватно воспринимать и понимать действительность, и оно способствует настоящим озарениям, прозрениям в суть вещей.
Огромную роль для развития Випассаны сыграли и продолжают играть монастыри Тхеравадинской традиции и учителя на Шриланке, в Таиланде и в Мьянме (Бирме). Именно в Бирме проходил свое обучение Гоенка, чьи центры расположены по всему миру. В центрах Гоенки практикуют знаменитые 10-дневные ретриты, где ученики погружены в полное молчание. Именно они стали ассоциироваться с Випассаной у большинства людей, далеких от буддизма. Однако, не умаляя этого весомого вклада, хочется лишний раз напомнить - Випассана это не только Гоенка, и не только молчание. Дхарма - она для жизни, в первую очередь, а не для ретрит-центра. Так скажет любой нормальный Учитель.
На языке пали, на котором писался буддийский Канон - собрание учений Будды, медитация обозначается словом "бхавана" (bhavana). Одна из трактовок этого термина означает "взращивание" (cultivation, как передают англоязычные переводы). Медитирующий, будто садовник, взращивает благие качества ума (спокойствие, дружелюбие, сострадание, мудрость), и "выпалывает" неблагие (злость, жадность, заблуждения). Часто учителя так и говорят: "Ум - это сад, и наша обязанность смотреть за ним".
Но эти все умные вещи я узнаю гораздо позже, когда сама окажусь в Бирме, в монастыре, и познакомлюсь со своим бирманским Саядо (Учителем).
А пока что, после лекции, я записалась в группу к Джеффу, и через несколько месяцев отправилась на первый в жизни ретрит.
В балийский центр и монастырь Брама Вихара я приехала рано, в 11 утра. Остальные участники Випассаны еще не подтянулись. Джефф застрял в заснеженном Стамбуле вместе с турецкими учениками. Их приезда ожидали поздно вечером. Я зарегистрировалась, получила ключ от комнаты и пошла гулять по территории.
Брама Вихара – относительно молодой монастырь. Его построили в 1940-х годах. Но, как и везде на Бали, здесь царит ощущение полного безвременья. Эти постройки и мох, их покрывающий, могли возникнуть как в начале 20-го века, так и 902-м году от Рождества Христова. Монастырь действующий, хотя монах здесь живет всего один. Это в большей степени туристическая достопримечательность и место духовного паломничества, нежели ашрам или место для ретритов. На время нашей випасаны из соседней деревни пришли несколько ребят – помогать в качестве добровольцев. Они готовили нам еду, мыли посуду, убирали территорию и помогали решать бытовые вопросы.
Вместе со мной по монастырскому саду бродили еще несколько человек – так же ученики Джефа. Кто-то, как и я, живет на Бали, пара человек приехали из Джакарты и из Сингапура. Одна девочка оказалась русской, и что еще веселее – моей соседкой по комнате. До приезда Джеффа считалось, что Випассана еще не началась, и можно разговаривать.
- Честно говоря, мне страшновато, - поделилась Алла, - Я один раз была на медитации - вчера. Там собрались какие-то безумные адепты. Они пришли в белом, все время улыбались, и говорили, что мы все умрем!
Аллу в монастырь привело любопытство. Она приехала на Бали по годовой студенческой программе изучать индонезийский язык. Випассана в последнее время почему-то стала популярнее дуриана и серфинга, о ней говорит каждый второй человек на острове. А наш ретрит был еще и бесплатный, и Алла решила, что почему бы и нет, ведь серфинг и дуриан она уже пробовала.
Я улыбнулась про себя тому, какие мы все разные, и тому, с чем предстоит работать Джеффу в этот раз.
Джефф - бывший буддийский монах, 9 лет проживший в монастыре в Бирме и 3 года отслуживший в монастыре в Южной Африке. Он последователь традиции Тхеравада-буддизма. Это очень реалистичное учение.
До встречи с Джеффом я думала, что медитация – это какая-то дурная игра в мистику. В лучшем случае. А в худшем – средство убежать от реальной жизни. Типа бесплатного ЛСД, что ли. Благодаря Джеффу я открыла, что медитация – это не отъезд в астрал, а наоборот, средство возвращения к реальности.
Это техника глубокой концентрации на текущем моменте. Она применима в реальной жизни и позволяет сделать ее лучше. Или, по крайней мере, отнестись к происходящему спокойнее. Две любимые «мантры» Джеффа звучат, как старые еврейские поговорки: «Все проходит, пройдет и это», и «Господи, дай мне сил изменить то, что могу, терпения принять то, что не могу, и мудрости не путать одно с другим».
Оказалось, что медитировать можно за рулем, во время прогулки, деловых переговоров, еды. Даже сейчас, когда пишу этот текст, я возвращаю себя из картинок в голове и воспоминаний о ретрите к реальному времени и сразу отлавливаю опечатки. Раньше это делал корректор (все мои корректоры ненавидят меня...До сих пор))).
Джефф называет то, что он делает, Free Style Vipassana. Когда он приехал вечером в монастырь, то практически с порога объявил всем: практиковать молчание не обязательно. - Я знаю, как это часто бывает – человек молчит неделю на ретрите, приходят инсайты, понимания, озарения. Уже почти нимб над головой светится. А потом он возвращается в реальный мир, в свой город, в семью, на работу... Ему кто-то на ногу наступил, начальник наорал, дома с женой поругался – и все! Как и не ездил никуда, опять круговорот эмоций, событий, стрессов, с которыми не справляешься. И такой человек или разочаровывается в медитации, считает, что она «не работает». Или подсаживается на ретриты, как на наркотик. В мою задачу входит научить вас применять ваши знания вне стен этого монастыря. Я прекрасно осознаю, что каждый из вас возьмет отсюда ровно столько и ровно то, что нужно ему в данный момент его жизни. Поэтому две вещи: ответьте себе сейчас на вопрос «Зачем я сюда пришел?». И, хоть вам лично молчать не обязательно, однако, если ваш сосед по комнате настроен соблюдать режим и правила ретрита на 100 процентов – пожалуйста, уважайте это и не трогайте его без необходимости. Чтобы поделиться впечатлениями, задать вопросы или просто потрындеть – у вас есть я. Доступен в любое время.
Так же Джефф торжественно разрешил посещать не все медитации и не вставать в 5 утра, как значилось в расписании ретрита. Такая первая речь наставника из серии «Да делайте вы, что хотите, только другим не мешайте», произвела разный эффект. Моя Алла, наконец, выдохнула с облегчением. А пара человек выглядели реально разочарованными.
Перед тем, как пойти спать, я услышала обрывок разговора Джеффа с одной из учениц – девушкой в белом и с большим «магическим кристалом» на пальце.
- Джефф, когда я сегодня стояла возле ступы, я ощутила от нее волны тепла, прямо энергия так и шла от нее!
Речь шла об огромной буддийской ступе во дворе – внутри нее, возле алтаря, или на ее ступеньках снаружи, проходили наши 4 медитации в день.
Замученный долгим перелетом Джефф рассеяно посмотрел на девушку и ответил:
- Ну... Она же сделана из вулканической породы. Днем накапливает тепло, вечером отдает. Закон причины и следствия. Все остальное – воображение. Дамы, если вы не против, то я - спать.
И мы все разошлись по комнатам. Думая на разных языках, но примерно об одном и том же.
Комната, где я спала, была довольно спартанского вида: 2 кровати, шкаф, душ и туалет. Все старенькое, мебель фанерная, много раз заплатанная. Но все чистое и аккуратное. Мне она напомнила один из дешевых отелей в балийской глубинке. Мне в таких приходилось останавливаться во время путешествий по острову. Вокруг был чудесный сад с пальмами, почти под самым окном шумела горная речка, дорогу с байками не было слышно. В двух шагах от нас располагалась площадка с беседками для медитаций и дорожкой для медитации в движении. Ночами было прохладно, и я много раз мысленно благодарила подругу, одолжившую мне пару шерстяных носков аля «бабушка связала» - в них отлично спалось.
На второй день выяснилось, что мы с Аллой живем в «номере люкс». К примеру, турецкую группу учеников Джеффа – 20 человек – поселили в натуральную казарму с матрасами на полу и одним туалетом на всех. Однако почти никто не жаловался.
Ели мы два раза в день – завтрак в 8 утра и обед в 12. Одно из общих правил, обязательных для всех участников ретрита было – не держать еду в комнате и питаться только вместе со всеми. То есть разговаривать в принципе можно, но жрать все равно нельзя.
Во время первого же завтрака Джефф дал всем задание: попытаться осознать в процессе еды 4 элемента. Это земля, вода, огонь, воздух. В нашем случае подразумевались текстура пищи, сочность, температура, плотность. Задание – жевать каждый кусок, осознавая эти элементы и то, как они меняются в процессе.
- Это всего лишь эксперимент, не надо себя насиловать. Но попробуйте, по-моему, это очень прикольно, - сказал Джефф.
На завтрак отводилось два часа. В какой-то момент я поймала себя на том, что они почти закончились, а я все сижу и «туплю» над тарелкой – настолько увлекательным оказался этот эксперимент. И еще подумалось, что все детство слышала погонялку «Ешь быстрей!», и благодаря этому в принципе могу есть хоть фуагра, хоть газету «Комсомольская правда» - все без разницы, если ты завтракаешь, но мысленно уже едешь на встречу или одеваешься, или делаешь что-то еще.
Самым моим большим впечатлением первого дня Випассаны стала морковка. Вареная. Хотя 30 лет считала, что терпеть ее не могу и всегда вынимала из тарелки. Сейчас я ее случайно зацепила, пытаясь есть с закрытыми глазами ради чистоты эксперимента. И вдруг выяснилось, что вареная морковка – это не кляклое мерзкое нечто, каким я ее себе представляла, а она сладкая, сочная, хрусткая...
Джефф говорит: «Старайтесь как можно чаще возвращать себя к тому, что присходит прямо сейчас». Я обратила внимание, что часто живу не реальными ощущениями, а воспоминаниями и ожиданиями. Если честно, так почти всегда. Так, в один из дней ретрита я открыла банку с «кофе Бали», услышала запах, и перед глазами поплыли картинки встреч в кофейнях с друзьями, удачных свиданий, зимних уютных вечеров, когда сидишь с чашкой латте и ноутбуком где-нибудь на Покровке и смотришь, как огни машин разбегаются по замерзшему стеклу... А потом я услышала гонг, объявляющий о начале занятия. И обнаружила, что стою, как дурак, в пустой монастырской столовой, с банкой кофе в руке, и уже не успеваю его выпить. Поймала себя на том, что сейчас рассторюсь. Потом понюхала кофе еще раз... Если отвлечься от поцелуев за столиком кафе пятилетней давности, то сейчас я чувствую просто резкий и горьковатый запах нечта, которое все вокруг называют словом «кофе». Если смешать с водой и сахаром, быть может, получится вкусно. А может, и не получится. Стоит ли оно того, чтобы переживать, или опаздывать на медитацию? Ответ «нет». На данный момент времени точно не стоит.
Кормили нас, кстати, отлично. Меню было преимущественно вегетарианское и состоящее из простых индонезийских блюд и свежих овощей и фруктов, но все было очень свежее и вкусное. Были даже «излишества» вроде травяных чаев, шоколада и печенек. Вся еда покупалась на наши пожертвования монастырю, которые мы сделали перед началом ретрита. Сказали нам об этом не сразу, через несколько дней после начала. С того момента каждый раз за завтраком и обедом я мысленно говорила спасибо себе – что не пожадничала на донейшн - и каждому из окружающих меня людей.
- Любовь всегда возвращается к тебе, - сказал Джефф во время одной из лекций, - Когда вы смотрите на другого человека и думаете «Я люблю его», на самом деле вы любите свое отражение в нем, свои хорошие качества, проявленные в другом человеке. Чем больше вы любите себя, тем лучшее становится мир вокруг. И тем больше любви возвращается к вам из этого прекрасного мира.
Самыми тяжким оказались третий и четвертый день. Вставать с утра не хотелось, болели спина и почему-то голова, во время медитации я первые 20 минут крутилась, как кошка, стараясь принять удобную позу, и понимая в итоге, что удобная поза – это миф, удобной позы не существует.
- Мой наставник в монастыре в Бирме любил спрашивать: «И что?», - рассказывал в это время Джефф, - Приходит к нему монах, начинает рассказывать, какая крутая у него была медитация, что он чувствовал, что понял... Учитель пожимал плечами и говорил: и что? Или приходит другой ученик, начинает жаловаться, как у него ничего не получается. Наш учитель снова пожимает плечами: и что? Потому что все меняется и проходит. Даже каждый ваш вдох никогда не бывает одинаковым. Поэтому, если один раз у вас получилось идеально расслабиться и сконцентрироваться, а в другой раз нет, ничего страшного. У меня тоже ни одна медитация не похожа на другую.
После этой лекции я сидела на улице, на ступеньках ступы, пытаясь делать очередное задание по концентрации. У меня нифига не получалось, а тут еще и дождь пошел. Я взяла зонтик, на автопилоте его открыла... Поймала себя на этом, и задала вопрос: зачем я это делаю. Потому что идет дождь, сказал мне удивленный разум. И что? – спросила я его. Ты промокнешь насквозь без зонта (если бы у мозга были брови, куда бы он их поднял...). И что? – снова спросила я. Далее в голове понеслось кино: вот я пытаюсь высушить мокрую одеджу, она не сохнет и зарастает плесенью. Я очень нервничаю и страдаю, лишившись любимых його-штанов. А вот я замерзаю в мокрой одедже, простужаюсь, страшно кашляю и в конце концов умираю в мучениях. Так, стоп, сказала я. Я же никогда в жизни не промокала насквозь. Так откуда я знаю, как это и что это? И сложила зонт. Я хочу провести эксперимент.
Капли воды легкими ударами касались кожи. Я чувствовала разницу температур – мое тело теплее, чем вода. Я поймала первый импульс – встать и уйти под крышу. И сказала себе – стой, это же просто вода, другой температуры с твоим телом, вот и все. Вот и все. Ты ощущаешь разницу температур. Все остальное – воображение. Все мои страдания – выдумка. Они еще не случились. И не факт, что случатся. В этот момент все в жизни стало предельно просто.
И дождь перестал, даже толком не намочив футболку. Так что я по сей день не знаю, как это – промокнуть насквозь.
Как-то после обеда мы сидели и разговаривали с Джеффом тет-а-тет. У меня на тарелке лежал кусок папайи. Даже на вид он был невероятно вкусный. Я подвинула тарелку к Джеффу:
- Хочешь? Угощайся.
Джефф посмотрел на эту папайю...
- Знаешь, я сейчас интересно подумал... В принципе, я люблю все фрукты. Теоретически. Но смотрю на папайю – и хочу папайю. Был бы банан – хотел бы банан. А глядя на пустую тарелку – ничего бы не хотел. Забавно, да?..
Я смотрела на остатки папайи и думала, что, похоже, получила ответ на вопрос, с которым пришла.
P.S. В принципе, Випассана далась мне легко, и физически, и морально. Каждый день приносил множество открытий. Когда находишься в изоляции от внешнего мира и от всего, к чему ты привык, ты отдыхаешь от постоянного потока информации и сосредоточен на очень простых вещах. И постепенно все наносное, привнесенное, «не твое» отваливается, как сухая грязь с ботинка. Остается лишь настоящее, твоя правда. Для меня эта правда сейчас состоит в том, что, какие бы ни были твои «отношения» с окружающими, ты всех изначально любишь. И все любят тебя. Просто не все умеют проявлять эту любовь. Часто и ты не умеешь, потому, что действуешь, исходя не из реальной ситуации, которая происходит прямо сейчас, а из ее предыстории. А предыстория, во-первых, может быть искажена твоими эмоциями. А во-вторых, может быть вообще на 90 процентов надумана. Это не значит, что плохого в жизни не бывает. Как говорит Джефф, говно случается. Но оно, во-первых, все равно рано или поздно заканчивается, как и все на свете. А во-вторых, мы часто больше страдаем из-за воображаемых последствий, которые еще не случились, чем из-за реальной ситуации. И тем самым наносим сами себе гораздо больше вреда, чем природа или другие люди могли бы нанести нам. Я это хорошо понимаю, как водитель и дайвер со стажем – большинство смертей и несчастных случаев на дороге и под водой происходят из-за паники.
P.P.S. На второй день Випассаны моя соседка Алла исчезла. Ее вещи лежали в комнате, и по некоторым признакам я понимала, что она иногда приходит. Но ночами ее не было. Я решила, что она стусовалась с какой-нибудь девочкой, с которой можно болтать (я сразу предупредила, что буду молчать), и ночует у нее. В последний день, когда разрешили говорить, я встретила ее в саду.
- А я ночевала в ступе... Там тепло и нет тараканов. И вообще как-то хорошо там... Тихо... – задумчиво ответила она.
В нашем номере в шкафу и правда жил толстый таракан. Я назвала его дядя Федор и мысленно здоровалась по утрам. Он важно кивал усами и уходил по своим делам в щель в стене.
И напоследок...
Описанный ретрит проходил в 2015 году. После него я продолжала практиковать медитацию в повседневной жизни. Жизнь эта, тем временем, становилась все странее и интереснее. Собственно, простой и скучной она давно уже и не была... )). Через полгода после ретрита компанию, где я работала, внезапно закрыли. И я оказалась в Бангкоке. Одна, без работы, планов, почти без денег, с вдребезги разбитым сердцем. И тут я познакомилась с учителем Джеффа, бирманским монахом, Саядо У Теджания. Череда маленьких выборов привела сначала к нему на выездной курс в БКК, потом - в монастырь в Бирму, где Саядо живет и преподает. Этот опыт очень изменил мою жизнь - работу, окружение, взгляд на многие вещи. Пока могу сказать одно: благодаря медитации люди по-хорошему взрослеют...