Самый первый шаг к тому, чтобы клиенты начали верить юристам и в юриспруденцию, — перестать обманывать своих коллег.
Мало кто решится спорить, что юридическая работа должна строиться на доверии. Предполагается, что юрист, обещающий своему потенциальному клиенту что-то сделать, в идеале делает это. Именно поэтому люди, чей авторитет в профессии непререкаем (таких немного, но они есть), любые обещания дают крайне неохотно. Или вообще предпочитают молчать. Но среднестатистический клиент не хочет слышать о трудностях, юридической казуистике, непредсказуемости правовой работы и других неприятных вещах: ему подавай результат, причем, как водится, недостижимый, но при этом запрограммированный.
Люди прямо-таки готовы платить за обман, и нечистые на руку юристы бесконечно недоговаривают, врут и кидают тех, кто приходит к ним за помощью. Наверное, это особенности национального менталитета, помноженные на дурной климат и исконную доверчивость российского обывателя.
Принято без конца рассуждать о засилье правового нигилизма, мракобесии, общей дремучести усредненного клиента юркомпании не чересчур высокого полета (а именно они, а не фирмы уровня Magic Circle формируют общий ландшафт). Юрсообщество разводит руками и дискутирует о низком качестве регулирования отрасли, отсутствии заинтересованности государства в укреплении юридической грамотности и тому подобных вещах. Конечно, во всем этом есть доля истины. Но – не надо лукавить – далеко не вся истина заключается в этих рассуждениях.
Я много лет работаю на юридическом рынке, в силу чего многое слышал, видел, знаю. Придя в юрбизнес случайно совершенно из другой области, я, глядя на него со стороны, всегда поражался одному: сколь много, часто и охотно юристы обманывают не сколько своих клиентов, сколько друг друга. Обещают, но не делают; берут деньги, а потом исчезают, не выполнив работы; хвастаются связями в судах, прокуратуре, в полиции, а потом заваливают самую элементарную работу.
Меня часто просят порекомендовать кого-то на тот или иной проект, и каждый раз я, рекомендуя пусть и неоднократно проверенных спецов, все равно по привычке испытываю хоть и легкое, но беспокойство.
В моем личном рейтинге пожалуй нет более лицемерных профессий, где доля сознательного обмана и циничного вранья была бы столь велика. Конечно, есть в отрасли известные многим (и неизвестные вовсе) исключения – однако общий фон достаточно безрадостен.
Клиенты понимают происходящее не хуже меня (просто у них на руках меньше примеров): юристам как касте в целом не верят не только прожженные инхаусы, но и условная бабушка, которую однажды обманули в захудалом адвокатском кабинете.
Но – самое главное – юристы не верят друг другу и друг в друга. Помогает ли это повышению авторитета и престижа юридической профессии, увеличению ее роли в обществе (а значит, и заработков) самих юристов? Ответ очевиден.
Можно долго и умно рассуждать о том, каким должно быть госрегулирование, как именно следует выстраивать работу в судах и тому подобных вещах, но при этом не держать данного слова, подводить коллег, обманывать, а иногда (или даже часто) и воровать. Но куда правильнее перед тем, как произносить очередную тираду, начать с себя и хотя бы немного поменяться, следуя правилу, сформулированному на обязательной для всех юристов латыни – medice, cura te ipsum (врач, [сначала] исцели себя).
Хотя, может, такой поворот не менее идеалистичен, чем единовременно спущенная сверху идеальная модель регулирования юридической профессии.
-- Александр Московкин, "Российская газета" для PLATFORMA--