Во время немецкой облавы партизан Николай Орлов был ранен в ногу, и дальше идти с отрядом не мог. Пришлось привезти его в родную деревню и спрятать там в одном из домов. Больше шансов спастись у Николая не было. Сейчас мало кому известна партизанская мудрость: " Лучше смерть, чем ранение".
О том, что пришлось переносить партизанам, получившим серьёзные ранения, страшно представить.
Многие раненые были лишены квалифицированной медицинской помощи, не было нужных медикаментов, перевязочных средств, негде было лечить раненых. Особенно это ощущалось в первые годы войны.
Немецкие карательные подразделения вели постоянную охоту за партизанскими отрядами. Поэтому мобильность, возможность уйти от преследования, была очень важна для партизан. Зачастую это было вопросом жизни и смерти. А раненые лишали партизанские отряды их основного преимущества - мобильности.
Вот и приходилось партизанам на свой страх и риск оставлять своих раненых у местного населения. Риск был огромным.
Немцы зверствовали, а местные жители сами могли выдать раненого партизана, и тех, кто его приютил. Люди боялись. За малейшее подозрение в сотрудничестве с партизанами следовало наказание: повешение или расстрел на месте.
Чтобы спасти раненых, многие патриоты шли на разные ухищрения. Известно немало случаев, когда для маскировки и симуляции инфекционного заболевания, местные жители вводили себе в вены кипяченое молоко. Вследствие этого у человека поднималась температура и тогда староста или кто-то из местного населения извещали полицаев и карателей, что в деревне эпидемия.
Немцы очень боялись инфекционных заболеваний и боялись заходить в такие села, а если в это время находились в этом населенном пункте, то покидали его. В это время партизаны и завозили своих тяжелораненых, зачастую уже договорившись с местными жителями.
Николая Орлова, получившего во время облавы серьёзное ранение в ногу, именно так и доставили и спасли в родной деревне.
Впоследствии он вспоминал: " До февраля 1942 года я был дома. Конечно, об этом знали многие жители, но никто об этом не сообщил немцам. Значит, в нашем селе предателей не было".