Много странных знакомств в своей жизни завел человек в капюшоне. Что же, все имеет свою тень и каждый объект, отбрасывает ее. Эта мысль не нова. Многие знают о такой идее благодаря незабвенному роману Булгакова. Но одно дело знакомиться с тенью через книги, через философские учения, через интеллектуальную обработку информацию, а другое дело знакомиться с тенью ценой собственной жизни.
Этот добрый и гуманный мир, об улыбках и гармонии которого так любят рассуждать добрые и наивные люди, избрал человека в капюшоне для реализации и воплощения своей тени. И он также чувствовал себя подобно Печорину – рожденному для разыгрывания чужих трагедий, рожденному для того, чтобы быть лицом пятого акта чьих – то пьес, пьес с печальным исходом в первую очередь для себя самого.
Эти пятые акты не входят в видимое для всех действо пьесы. Они именно, что не видимы никому, кроме тех, кто в них участвуют и тех, кто гибнет в них. Они не видимы и темны, скрыты от дневного света и потому Лермонтов был прав, назвав их пятым актом, ведь пьеса состоит из четырех.
Так будучи объектом пятого акта человек в капюшоне познакомился с корыстью любви. Конечно, здесь речь идет о современном виде любви, которая может быть вовсе и не любовь, а лишь суррогатная подделка, подобная другим подмененным ценностям современной культуры. Но если сами люди видят в этой подделке, которая желает задушить в своих любовных объятиях весь мир истинную любовь, то какие тогда собственно вопросы к человеку в капюшоне? Мир сам решил, что удушение в липких объятиях — это любовь….
Знакомство с корыстью любви уготовано не многим. Для того чтобы ее познать нужно быть хотя – бы наполовину степным волком. Да нужно бегать по лесам и степям, по заброшенным тропам и искать именно здесь живой дух. Нужно бегать по лесам и полям, выть на луну, тоскуя о ее меланхоличном свете и остерегаться человеческое общество, которое живет на руинах и под руинами. Нужно провести необходимую границу между своим благоухающим садом и добрыми людьми.
И вот после долгой аскезы, в результате которой степной волк не может больше себя чувствовать в безопасности в мире человеческих игр, так как этому миру постоянно хочется новой игры, новой театральной площадки в виде души и духа каждого человека, принадлежащего к современной культуре, ему нужно довольно близко сойтись с женщиной, принадлежащей этому миру. А лучше даже влюбиться. И тогда довольно быстро, человек, по сути, являющийся степным волком познакомиться с корыстью любви. Но это происходит не сразу.
Сначала степному волку предстоит встретиться со ступором и изумлением со стороны возлюбленной, симпатичной ему женщины. Сначала ее изумляет и поражает, встреченный степной волк. Ей абсолютно невдомек, как человек, который выказывает холодное Лермонтовское призрение к этому миру, кто всеми усилиями воли избегает его празднеств и торжеств может обладать самыми благородными человеческими чертами, воплощая собою духовный аристократизм.
Ей очень трудно понять, как человек, тяготящийся человеческого общества, и не выказывающего к нему никакого интереса может так глубоко знать человеческую природу. Ей очень трудно понять, как, не пытаясь навязаться к человеку, следуя за ним по пятам, играя роль либо восхищающегося поклонника, либо доминирующего спутника, степной волк может проникнуть в самые главные тайны человека. Ей не понять, как, не прикасаясь к ней, степной волк знает ее полностью. Ведь ее учили, что с человеком нужно долго сходиться, нужно тренироваться в поиске понимающего и любящего ее. Многие из таких тренировок довели ее до отчаяния, так как даже тысяча прикосновений к ней, так и не смогли приблизить к ней того, с кем она тренировалась в постройке любви. Но как, же удается понять ее степному волку, который не тянет рук так назойливо, нагло, профессионально и так быстро? Магия, не иначе, начинает думать женщина.
Раньше ей приходилось, тянущегося к ней спутника таскать с собой по местам ее интересов, знакомить с друзьями, которые в свою очередь знакомили с ее предпочтениями, знакомить со своими любимыми социальными играми. А тут вдруг, человек, тяготящийся ею созданного мирка, понимает и чувствует ее полностью и даже на расстоянии и даже в тот момент, когда степной волк очередной раз рыскает по густым и заброшенным лесам, спотыкается о сломанные деревья с улыбкой на лице, спит под открытым небом.
Но вскоре изумление проходит и возлюбленная, либо симпатичная степному волку женщина начинает пытаться понять его загадку. Раз он так духовно аристократичен, раз он так глубоко чувствует и видит любовь, понимая ее подноготную, то значит он все – таки человек, принадлежащий великой современной культуре. К такому выводу приходит она. Но почему, же тогда он стал степным волком, спрашивает женщина, у себя, у мира, у своего всезнающего Бога? Что же ответ очевиден, этот мир к которому она принадлежит, довольно быстро дает ей ответ – причина в недолюбленности. Ведь все есть любовь, и она «долготерпит и милосердствует», но не знающий ее, страдает и болеет внутренне, озлобляется и становится одиноким. А степной волк почти всегда одинок. Теперь все сходится. И тогда женщина решает вылечить недолюбленность степного волка и тем самым вернуть его в общество, живущее и цветущее в гармонии, в котором они теперь вместе будут счастливы.
Вот теперь, вы и сами может лицезреть корысть любви. Оказывается, все есть любовь. Все очень просто и пошло. Все есть любовь. Нет ни чести, ни справедливости, ни законов, ни доброты, ни борьбы со злом, ни попытки оградить себя от безумного мира, в котором все смешали в одну помойную яму. Нет, ничего этого ни существует. Есть только любовь.…
Ох, и напрасны попытки степного волка образумить свою возлюбленную, мир которому она принадлежит и корыстную любовь, которая правит ими. Как ни старается он, но не может объяснить, что ушел из мира оплеванных стен сознательно и что не нужен ему такой суррогатный вид любви. Он не может объяснить, что не может находиться в этом мире, потому – как он уничтожил самых светлых его сынов, что не может простить миру убийства архетипа воина, должного защищать мир, не может простить подмену совершенную миром воина на мучителя свободы и охранника тиранов, нарциссично демонстрирующего свою силу, данную ему безумной Землей.
Степной волк не может объяснить, что не может простить миру его преданность тиранам и убийцам, подмены глубины мышления и звуков великой музыки на пошлые и примитивные звуки современных безумств на танцполе, пробуждающих похоть завладевающих разум и затуманивающих его. Степной волк дает тысячу причин своего ухода от современного человека, чью глубину души, заваленную помоями современной культуры, он до сих пор чувствует и позволяет ей пробудиться даже в помоях современной культуры. Он дает тысячу объяснений совей аскезы, тысячи причин, почему он предпочитает любить деревья и ветер, поля и реки. Но сколько бы причин он не выдал, в ответ он слышит одно – ты должен полюбить мир, не будь эгоистом, не мсти ему своей недолюбленностью. А дальше звучат эти смешные и страшные слова – не будь злюкой, начни с себя, полюби мир, улыбайся, иди навстречу его (похотливым) желаниям, и он ответит тем же.
Что же, корысть любви непобедима. Тот степной волк, кто сдается ей и возвращается полностью в мир, построенный обезумевшим Богом, который требует, чтобы все его любили, потому как он в высшей степени нарциссичен, довольно быстро гибнет внутренне или физически. Так придя полностью в этот мир, степной волк находит в нем свою погибель. Он смешивается со злом, любя его, теряет связь с самыми глубинами вселенского мироздания, ибо они не терпят, чтобы их здоровое дерево мироздания поедали мелкие гусеницы и жуки, которые сжирают своей толпой дающее для жизни самое необходимое, при этом, не имея возможности предоставить что – то взамен. Оставшись без вселенной, которую он предал корыстной любовью, степной волк гибнет в попытках полюбить каждое свое действие. И чем больше он любит всех и вся, тем меньше он уже может понимать человека, его глубины, тем больше он отдаляется внутренне от самых живых уголков своей возлюбленной, которая при этом все равно требует любви ко всему, корыстной любви.
Корысть любви, действие пятого акта, жизненной пьесы погубила немало степных волков и даже тех, кто покидали человеческое общество после знакомства с ней, становясь одержимым мыслью о желании разрушить его, теряя тем самым связь с глубинами человеческого духа. Эту роль удается пережить не многим. Человек в капюшоне понял это, он вынужден был познакомиться с корыстью любви. «Судьба нам дается, мы ее не выбираем». Такова была воля мира, отрядившего его в актеры пятого акта, никому не видимого. Но он верил корысти любви, но и не хотел ее уничтожить, так как это бесполезно.
Может быть, человеку в капюшоне еще удастся познакомиться с настоящей любовью, но тогда бы он точно смог бы ее отличить от корыстной любви, любви ломающей ноги. И как только человек в капюшоне слышал обращенную к нему речь – «любовь никогда не перестает, любовь никогда не завидует», «любовь и любящий только», он тут же чувствовал тошноту – реакцию его вселенной на речи обезумевшего мира, погрязшего в зависти, то в тот же момент, он разворачивался и уходил в лес, рыскать по заброшенным лесам в поисках новой порции лунного света, освещающего и исцеляющего разум уставшего путника, имеющего дух степного волка.