Мне было пять лет, когда мы с папой ездили в Ленинград. Я многое помню из того путешествия, но в памяти появляется не всё сразу, а маленькими кусочками. Например, сегодня почему-то вспомнилась наша ночная прогулка к Неве и жирафы, хотя это было в разные дни.
Как-то папа рассказывал про белые ночи и мне очень захотелось самой увидеть хотя бы одну такую ночку, белую-белую, как молоко.
На квартиру, где мы жили в Ленинграде, мы приходили поздно вечером и такие усталые, что у меня заплетались ноги. Я засыпала иногда за столом и больше ничего не помнила. А утром папа рассказывал, как он кормил и поил меня сонную, раздевал и переносил на диван. Я ему не верила и мы оба смеялись. Потом снова уходили на целый день – бродить по музеям и паркам.
И всё-таки я упросила папу показать мне белую ночь. Мы договорились с ним пойти гулять на Неву в двенадцать часов ночи.
Я легла спать рано, но когда папа будил меня, я никак не могла проснуться – не открывались глаза. Папа меня полусонную одел и вывел на улицу. Идти мне никуда не хотелось, и я начала потихоньку капризничать:
– Мне холодно, я замерзла.
Папа снял с себя кофту и набросил её мне на плечи.
На улице пустынно и тихо. Гулко раздаются папины шаги.
– Мне жарко.
Папа молча надел кофту на себя. Держит меня за руку, а я тащусь сзади.
Я снова:
– Мне холодно. Я замерзла.
Папа ничего не сказал, снял кофту, укрыл меня.
Немного погодя я опять:
– Мне жарко.
Папа рассмеялся.
– Ну и хитрюшка! – взял меня на руки и понёс на своих плечах.
Мне тепло и хорошо у папы. Спать расхотелось. Я смотрю во все глаза.
Вокруг – спокойно, тихо, светло. Не понять, то ли раннее утро, то ли вечер. Над самой рекой медленно ворочается белый лохматый туман. Из него темными полосками выставились кверху половинки разведенного моста. По набережной неторопливо прогуливаются люди.
Я прижимаюсь к папе и улыбаюсь, сама не зная, почему...
А в ленинградском зоопарке мы увидели много разных животных и птиц, но почему-то больше всего мне запомнились жирафы. Может быть потому, что я увидела их впервые в жизни.
Это была целая семья: жираф-папа, жирафа-мама и маленький жирафёнок.
Жирафёнок с мамой обнимались шеями и баловались, шутливо толкая друг друга головами. Папа-жираф стоял в сторонке, смотрел на них и улыбался.
Потом их стали кормить.
Столы у жирафов высоко-высоко и с лесенками. Два дяди забирались по этим лесенкам и раскладывали на столах траву.
У жирафёнка свой стол, отдельно. Тоже высокий, но пониже, чем у родителей.
Когда жирафы ели траву, то они очень смешно двигали губами и удивленно смотрели сверху на людей.
Съев свой обед, они сначала умылись, потом стали бегать кругами в своей загородке.
Так красиво бегать, как жирафы, наверное, больше не умеет никто. Легко, неторопливо, гордо вскинув маленькие головки на длинных шеях.
Вдоволь набегавшись, они остановились, и жирафёнок опять стал обниматься шеями с мамой и папой, а они пощипывали его губами.
Все они были очень добрыми и семья у них была необыкновенно дружная. Я долго смотрела на длинноногих красавцев и жалела, что не могу их потрогать.
Светлана Березанская, 1979 год
