У следователей прокуратуры не было специализации: что «Бог пошлёт». Но большинство дел по убийствам доставалось мне. Может, потому что у меня было больше опыта. А, может, потому что я состоял в городской группе по расследованию умышленных убийств, совершённых в условиях неочевидности: это когда на пустыре – труп с признаками насильственной смерти, без документов, и ни одного свидетеля вокруг.
И это дело досталось мне. Нет, там всё было очевидно: подозреваемого застигли на месте преступления, задержали при неудачной попытке побега, а из карманов брюк изъяли неопровержимые доказательства преступления. Фабула не представляла интереса: два мужика выпивали на квартире у одного из них, во время выпивки произошла ссора – в итоге три удара ножом в область сердца.
Дальше было уже интереснее: этим же ножом убийца выковырял изо рта трупа золотые зубы и коронки. За сим занятием его и застала жена (уже вдова) покойника.
- Зачем зубы выдрал? Фильмов о концлагерях насмотрелся?
В ответ задержанный со смущённой улыбкой на лице молча пожал плечами.
- Чтобы добро не пропадало? – предложил я новый вариант.
Задержанный недобро усмехнулся.
- Чтобы не выпендривался, гад! Он, мол, богатый человек с золотыми зубами, а я – бродяга без определённого места жительства!
На «бродягу» Ибрагим – так звали задержанного – обижался зря: после трёх «ходок на зону» он перебивался случайными заработками: вещи загрузить, уголь перекидать, дрова на зиму заготовить. Жил, где придётся.
- В совершённом тобой убийстве признаёшься?
- Признаюсь – куда деваться…
- Ладно, сейчас запишем твои показания на магнитофон.
И тут магнитофон «отказался от участия в допросе». Минут двадцать я копался в нём, пока не махнул рукой от безнадёги.
- Разрешите мне?
Ибрагим, как школьник на уроке, поднял руку вверх.
- Валяй!
Через десять минут допотопный «Маяк» уже записывал «речь» Ибрагима: мужик оказался талантом не только по части выдирания зубов. Вскоре я уже звонил в милицию:
- Присылайте машину с конвоем!
- Да ты что, брат?! – вопил на том конце дежурный майор. – Пятница, вечер, машина одна – а у нас на сутки всего десять литров! Сейчас пришлю сержанта с «браслетами» – сам доставишь! Никуда он не денется!
- Ты сдурел?! – не остался я в долгу. – Я – не конвоир!
- Ну, тогда сиди с ним до утра!
- Я не убегу! – сложив руки на груди, неожиданно «подыграл» майору Ибрагим. – Честное слово!
Деваться было некуда – и спустя десять минут я застегнул один браслет на руке Ибрагима, а за другой взялся как за кольцо. Свободной рукой Ибрагим подхватил магнитофон: я его «арендовал» у «оперов» – надо было отдать – и мы пошли. До РУВД дошли без приключений – и я сдал Ибрагима с рук на руки.
Мы встретились с ним ещё дважды: при предъявлении обвинения и на подписании протокола об ознакомлении с материалами дела. На предъявление обвинения Ибрагима конвоировали из следственного изолятора в РУВД. Необходимости в этом не было, но я обещал мужику, что организую ему встречу с сестрой, с которой они вместе росли в детдоме: родителей потеряли в войну.
Ибрагим оказался идеальным подследственным: всё признавал, не отказывался от показаний, не заявлял никаких ходатайств. Единственный вопрос, который его интересовал: «Меня ведь не расстреляют?».
- Нет.
Я не врал ему: я был уверен в том, что не расстреляют, несмотря на то, что предъявил ему обвинение «с запасом»: «убийство с особой жестокостью из корыстных побуждений». Ну, чтобы суд не вернул дело на «д/с». Не тянула эта бытовая «мокруха» на расстрельную статью: три удара ножом в сердце – какая тут «особая жестокость»! Да и выдранные у трупа зубы не доказывали корыстного умысла. Обычное убийство «по пьянке».
Каково же было моё изумление, когда через полгода в областной газете в рубрике «Из зала суда» я прочитал о том, что смертный приговор в отношении Ибрагима приведён в исполнение. А всё – квалификация по УПК «особо опасного рецидивиста». Ибрагим до убийства был судим трижды – но за что: карманная кража, ограбление ларька и бродяжничество! Что тут «особо опасного»?! Но определяющим фактором явилась цифра «4»: «рецидив»…
Мне не жалко было убиенного: барыга, не брезговавший мелкими кражами и торговлей анашой. А, вот, Ибрагима – здоровенного мужика с повадками ребёнка и мозгами подростка, мне было жаль. Единственного из всех моих «подрасстрельных» клиентов.