Все, баста карапузики, кончилися танцы…Можно отдохнуть часа два. Закрылась в каюте, прилегла и злюсь. Поспать бы надо, но не могу уснуть. Злость не дает. Была бы моя воля, всех бы поубивала, а так, остается только злиться.
Пытаюсь разобраться в себе. Что происходит? Откуда столько негатива? Может это уже климакс? Да вроде рановато. Тогда в чем же дело?
Встала, сделала кофе, раскидываю мозги по палубе. Ну да, асфальта то нет. И так, что происходит?
Рейс не задался с самого начала. Во-первых, место судового медика было занято, пришлось идти буфетчицей. Да, скорее всего, именно здесь собака и порылась. Буфетчица это не мое. Хотя, что меня не устраивает? Откуда эти рефлексии? Может быть устала? Возможно. Надо найти раздражитель, и попытаться его устранить. Причем любым способом.
Перебираю мысленно весь экипаж. Вернее, не весь, а с кем чаще всего приходиться общаться. Первое, что лезет в голову, инспектора. Да инспектора со своими проверками уже надоели, но это не главное. По началу конечно требовали: принеси, подай, но после того как от гавкала их, присмирели. Пальцы не гнут, ничего сверх естественного, не требуют. Питаться ходят в кают-компанию, с общего стола. При воспроизведении в памяти их лиц, дискомфорт не возникает. Следовательно, раздражающий фактор, не они. Капитан? Вижу его только за обедом и ужином, никаких хлопот. Старпом? Нет, тот вообще последнюю неделю, обходит меня стороной. Словно чувствует мое состояние. Механики? Да вроде нет, нормальные люди, хлопот не доставляют. Стоп!!! Вот оно, дед. Да, да, именно стармех! Сколько лет ходила в море, стармехи всегда нормальные были, а этот…
Вроде пока ничего не сделал плохого, а мой организм уже выдает симптомы отравления. Возможно интуиция. Ну вот, раздражитель нашла. А делать то что? На сегодняшний день поступаю следующим образом, запихиваю все свое раздражение и симптомы в анус, на лицо наклеиваю дежурную улыбку и иду работать.
Обед закончился. Все их величества комсостава отобедали. Улыбку можно снять. У меня подвахта. Спускаюсь в раздевалку переодеться. Моя роба, как всегда, закинута в самый дальний угол сушилки. Сапоги стоят в шкафчике, вчера забыла просушить. Влажноватые, но не смертельно.
Подвахта прошла спокойно. Бери больше, кидай дальше. Стояла на сортировке. После подвахты, забираю сапоги с собой, надо просушить. Оставляю на время около каюты, бегу накрывать чай, потом уже сапоги. Возвращаюсь, сапог нет. Интересно, кому это понадобились сапоги 34 размера? Поскольку у зава такого размера не оказалось, пришлось брать свои. Начинаю поиски. В процессе опроса девчат, выяснилось, что мои сапоги взял стармех. Видела это уборщица. Еще спросила, зачем ему мои сапоги. Дед ответил, что якобы я, попросила его, их заклеить. Ничего подобного не было. Сапоги были целыми, и уж если бы понадобилось их клеить, попросила бы кого угодно, но только не стармеха.
Ладно потом разберусь, сейчас надо зайти к командиру, пока он на мосту, сделать у него влажную приборку. Сделав все свои дела, возвращаюсь в каюту. Сапоги на месте. Ставлю на трубы, сушить.
Нет, вернее было не так. Пытаюсь вытащить вкладыши из сапог, а сапоги поставить сушить, но увы…вкладыши не вытаскиваются. Что за метаморфоза? Вкладыши приклеены на мертво. Капец! Взяв сапоги, иду разбираться к стармеху. Дед нагло смотрит на меня и говорит:
- Поверь, так будет лучше, вкладыши не теряются.
Выставляет меня из каюты, демонстративно хлопнув дверью. Короче, очередная провокация. Провокация то, провокацией, а сапоги испорчены. Внутри клей засох, надеть невозможно, а завтра на подвахту. Еле-еле, выдрала вкладыши из сапог, повытаскивала засохший клей, и не клей это вовсе, а бокситка. Только надевать сапоги уже нельзя! Иду к старпому, жалуюсь. Чиф смотрит на меня, и говорит:
- Чем же ты старшему механику не угодила? Что за война между вами? Ладно разберемся.
Через пару часов, влетает ко мне в каюту дед, хватает злосчастные сапоги, и выкидывает в открытый иллюминатор. Плывут мои сапожки, вслед за пароходом. Правда не долго, поскольку, набрав воды, идут ко дну. Капец полный. А дед, как ни в чем не бывало, покидает мою каюту.
На глаза наворачиваются слезы, но волю им не даю. Пишу рапорт заву и командиру, что в связи с уничтожением моих сапог стармехом, на подвахту ходить не буду.
Такая вот взаимная антипатия стармеха и буфетчицы. Он тихо ненавидел весь рейс меня, а я его.