При батарее я был в отделении разведки. Бинокль всегда был при мне, и я нередко наблюдал воздушные бои. Помню, под Тирасполем сошлись наши и немецкие самолеты. Они, то сходились, то расходились, поливая друг друга из пушек и пулеметов.
Я видел в бинокль, как в лобовой атаки сошлись наш и немецкий истребители. Никто не отворачивал. Потом наш истребитель перевернул свой самолёт кверху животом. Так они и встретились с немцем крыльями. Видно было, как крылья отлетели в разные стороны. Наш лётчик сумел выпрыгнуть из самолета с парашютом, а немецкий истребитель пошёл штопором к земле. Летчик не смог выпрыгнуть из кабины самолета. Самолет от удара о землю взорвался, и сгорел на земле вместе с летчиком.
Помыткин Пётр Иванович. 1944г.
Звук автомата ППШ мне напоминал звук швейной машинки. Идёшь в атаку, упал, перевернулся и смотришь, где что мелькает. Как что-то заметил, в ту сторону очередь. В диске 71 патрон, стреляешь, не жалеешь. Патронов у нас хватало. Перед боем можно было набирать, сколько хочешь, особенно в пехоте. Помню, как-то над нами подбили немецкий самолет, летчик выпрыгнул с парашютом, и потихоньку спускается. "Ах ты, гад!" Открыли по парашютисту огонь и пробили купол. Он начал быстро падать. Немец так кричала в воздухе! Конечно же, он разбился. Много было таких эпизодов.
Гайдук Иван Савельевич. 1944г.
На территории Белоруссии мы входили в какую-то деревню. Немцы сопротивление не оказывали, может быть не ожидали, что мы так быстро подойдём. При подходе к деревне я подвернул ногу и немного отстал от своих. Хромаю, пытаюсь догнать.
И вдруг передо мной, шагах в десяти, появляется немец и стреляет в меня из пистолета. У меня автомат висел на шее. У меня какой-то шок. Я пришел в себя только тогда, когда одна из пуль зацепила меня. Она задела мочку уха. Я в этого немца выпустил половину диска из ППШ. Я видел, как пули ударили в немца, он зашатался и упал. Я забрал у него пистолет. Для меня осталось загадкой, почему немец не смог попасть меня с расстояния 8-10 шагов. Может он был не трезвый или ещё что, ведь он выстрелил в меня три или четыре раза. Я эту встречу навсегда запомнил.
Хатанзейский Никон Кондратьевич.
Мы уже в Польше были. Немцы в контратаку бросили танки. Я был наводчиком "сорокапятки". Танки идут, мы бьем по ним из своих хлопушек, но толку мало. Их лобовую броню наши снаряды не брали. Нам удалось остановить пару танков, которым удачными выстрелами перебили гусеницы. Один из них подставил борт, и мы сумели его поджечь. Остальные танки надвигались на наши позиции, и казалось, что не обращали на наш артиллерийский огонь никакого внимания. Мелькнула мысль, что сейчас они нас сомнут.
Сзади себя я услышал шум танкового двигателя, оглянулся и увидел, как из леса, находящегося недалеко позади наших позиций, из кустов показался здоровенный ствол. Это был наш "Зверобой". Я никогда не видел, как он вёл огонь по немецким танкам. Но солдаты рассказывали, что даже в попадание одного снаряда для немецкого танка, смерть.
И действительно, через несколько секунд он выстрелил. Я видел, как его снаряд ударил в башню немецкого танка, тот вспыхнул, раздался взрыв, и с танка слетела башня. Секунд через двадцать прозвучал второй выстрел, и тут же был уничтожен второй танк. Казалось, что снаряды "Зверобоя" просто разламывают немецкие машины. Да, это были не наши 45-мм хлопушки. Немецкие танкисты не выдержали и начали отходить.
Саранцев Михаил Фёдорович. 1944г.