Все истории рано или поздно заканчиваются. Занавес опускается, и действующие лица пьют чай в гримерке и делятся впечатлениями. Как часто воспоминания персонажей разнятся, но их понять можно – естественное стремление и приукрасить историю, и преувеличить свое значение в ней, да и себя в чем-то оправдать, несмотря на услужливую память, вновь и вновь напоминающую: ты же сделал это, не лукавь.
Но чтобы мы не совершили, как бы не была прекрасна или ужасна история, наступает момент, когда мы уходим. Сначала со сцены, затем и из гримерки – в зрительный зал. И скоро, как непростительно скоро, мы уже сидим дома, и нет уже сил дойти до театра, чтобы если не участвовать, то хотя бы посмотреть новую историю. И мы листаем дневник нашей памяти и ищем начало нашей истории, то начало, где линии судьбы еще нарисованы тоненькими штрихами, еще не соединены в узел, еще имеется шанс стать кем-то другим. Каждая история – это мир, вселенная, отраженная маленькими героями, обреченными на забвение.
Но мы будем помнить. И жар лета, и первые слезы, и первую радость, и последнюю печаль.
Мы будем помнить и кукушку в стареньких часах, и поскрипывание половиц, и тихое пение за стеной. И пусть наша история неравнодушна к маскарадным эффектам и мистическим исчезновениям, пусть она прерывается внезапно и также внезапно продолжает свой рассказ, эта история уже отразилась в зеркалах, и зеркала ее приняли и сохранили. Можно разбить все зеркала мира, но даже маленький осколок напомнит, что все истории уже давно записаны, а мы, мы только можем их сыграть на свой лад, в своих костюмах и в современных интерьерах. И будем отражаться, и отражать, грустить и веселиться, забывать и помнить, а тихими вечерами – рассказывать о том, что произошло. И даже если некому их поведать, мы знаем, что зеркала видят и слышат всё, и сохранят на долгую память каждое слово.
И как бы не заканчивались истории, все они имеют свое начало.
Наша история началась давно и началась она во сне. Конечно, это немного странно, но не странности делают мир чудесным, а мы сами. Мы извлекаем кроликов из шляп, мы называем черный квадрат искусством, мы готовы ради пустого тщеславия забыть о чести. А сон… Сон – то же зеркало, в котором белое отражается белым, а черное, пусть и имеет сотни оттенков, но всё равно будет чёрным, несмотря на все наши уверения в обратном. Ибо зеркало невозможно обмануть и подкупить. И пусть актеры порой не справляются с поставленной перед ними задачей, пусть декоратор излишне щедр на спецэффекты, а звукорежиссер бездарно подбирает музыку, зеркала видят недорисованное и слышат недописанное, и прекрасно читают между строк.
Зеркала смотрят на нас чистыми глазами истины, истины, которой мы порой недостойны.
