Начало девяностых и реклама были несопоставимы. Мир вокруг стал ужасным, а реклама неожиданно была красивой и интересной. Бутылка водки «Смирнофф», проносимая на сияющем подносе официантом, превращала обычную женщину в потрепанном красном сарафане в испанскую чернокудрую дуэнью в ярко-алом платье, танцующую танго с не менее охренным мачо, черная кошка вдруг прыгала переливающейся искрами на шубке пантерой, а полицейские из Лаки Страйк и Стиморол трубили гимн байкерам, американскими Скалистыми горам и женской красоте. И, само собой, рок-н-роллу.
А за окном в девяносто втором все цвета чаще всего казались серыми, особенно дома, никем не ремонтируемые и приходящие в полный упадок. Люди донашивали все имеющееся в шифоньерах, зачастую просто не имея возможности приобрести что-то другое, интересное, модное и красивое. Мужики еще вовсю не сбривали усы, вязаные шапки оттеснялись меховыми, женщины по привычке красили пряди или осветлялись, порой накрашиваясь куда там интердевочкам из фильмов пост-СССР.
Рок-н-ролл ломился в мою жизнь, желающую вдруг музыки, раскидывая в сторону вечно грустно-ноющего Талькова, входящего в раж и все более молодеющего Леонтьева, разбежавшихся Кар-Мэн, где мои предпочтения были исключительно на стороне Лемоха за клип со стрельбой из пулемета Максима и прочий трэш с угаром.
Как-то случайно посмотрелись «Назад в будущее» и «Безумный Макс», и вся канва будущей жизни вдруг окрасилась в какие-то своеобразные цвета с тонами и полуоттенками. Мир неожиданно хотел стать более цветным, звучал жестким переборами рифов Металлики, порой играющей у кого-то из соседей, а фильмы «Коламбия Пикчерз представляет» не приносили никакого удовлетворения.
В девяностые на телеэкранах порой оказывались жемчужины. Между мною, тяжелым металлом и всеми суровыми фильмами Голливуда где-то на год встали «Криминальные истории» и настоящий рок-н-ролл их заставки.
Тарелла и весь его отдел, борющийся с итальянской мафией в Лас-Вегасе, мать моя женщина, как это было прекрасно. Пусть и отдавало какой-то сказкой во многих местах, но все равно было жестко и интересно. А концовка, когда Тарелла, не проигравший и не сдавшийся, отправлялся добровольцем во Вьетнам… Это было круто.
Это потом Тарелла стал для меня кузеном Ави из «Большого куша», а весь рок-н-ролл ничего не стоил по сравнению с «Черным альбомом». Но это было потом, а тогда, в девяностые, почему-то хотелось именно этого, красиво, ритмично и очень зажигательно.
Тогда у всех были свои рекламные ролики.
Кто-то перся от ролика Опал Фрут, мороженого, где красивая женщина шла с ним, за ней взлетали крышки люков и вода красиво показывала ее фигуру в насквозь мокром платье.
Кого-то уже в первой половине девяностых накрыло от Линды с ее непонятно-мистическими подвываниями и барабанами на заднем плане.
Кто-то ждал рекламу сигарет Б.О.Й из-за Лики МС и ее же клипов в передаче с Ксюшей.
Девяностые, какими бы они не были, всем нам открыли глаза на мир вокруг, о котором мы ничего не знали.
Про 90-ые и Про дискотеки, сумки на полу и остальное вот тут
Про 90-ые и стринги с студенческими электричками вот здесь
Больше "Pro девяностые и..." читать вот здесь, по ссылке. Автора можно поддержать лайком и репостом, зайдя на сайт через ВКонтакте.