Пулемет Калашникова штука суровая, от своего веса и до манеры разговаривать, во время стрельбы. Справиться с ПК может каждый, на то это и конструкция Калашникова, чтобы с ней мог научиться работать даже самый альтернативно-одаренный воин.
Наверняка, есть более удобные, легкие, современные, точные, скорострельные и все такое, машинганы вроде немецкого МГ, наследника своего фашистского дедушки или бельгийский ФН-Миними от Герсталь. Тут даже спорить бесполезно, разобраться в плюсах-минусах могут либо профессиональные военные, либо наемники с большим опытом войны, либо оружейники. Солдатам-срочникам девяностых, да и нулевых, выбирать не приходилось, и с ПК мы все старались дружить.
Калибр семь-шестьдесят два очень полезная вещь, особенно если речь о стрельбе в зеленке. Пять-сорок пять миллиметров стандартного АК легко рикошетят и могут прилететь к тебе же, всяко бывает. Тяжелая дура из ПК практически не сворачивает, порой увязая в стволе дерева, и все.
Старшие стрелки-пулеметчики всегда на вес золота, если на самом деле пулеметчики, а не просто по бумаге. Как Шомпол с Казахом с первого БОНа, например, эти любили и умели стрелять из своих машинок, близко не подходи. И ухаживали за ними тоже основательно.
В последний раз оказавшись в первом батальоне я их уже не увидел. Земляки улетели в декабре девяносто девятого из Чечни, домой, сократив срок службы на всего ничего. Пулеметы перешли к вновь прибывшим, в основном переведенным ментам, а пулеметчики из них оказались так себе.
Перед тем, как с Аргуна добраться до Курчалоя, нас выкинули на пару дней где-то посередке, на склоне горки, висящей над нешироким и неглубоким оврагом, дальше превращающимся в ущелье. Склон уходил вниз лениво и мягко, но состоял сплошь из камней и каких-то невысоких скрюченных деревьев. Полдня пришлось потратить на более-менее обустройство, окружив себя притащенными стволами и каменюками. Увереннее и спокойнее от того больше не стало, но не с чего было, трусить нам не хотелось уже месяца два, не меньше. Скорее всего, что даже немного обнаглели. От собственной крутости, не иначе.
Коля играл в карты с Климом и Седым, Корней вился рядом, невпопад шутя и ища чего пожрать, Снегирь спал, а мне тупо курилось, чиркая в блокноте улочку какого-то средневекового городка и двух пацанов, дерущихся в толпе горожан. Скучно было, немного грустно и жутко хотелось сразу несколько несбыточных вещей:
Залезть по самую шею в горячую ванну и отвиснуть там минут… много.
Купить и скурить за раз пачку сто двадцатых Ротманс-Ройялс.
Выпить кофе.
И трахаться. Не пойми почему, но на серо-снежно-грязном склоне какой-то хреновой горушки в долинной Чечне, трахаться хотелось крайне сильно. Ага.
- На погоны! – Седой шлепнул два карты и закурил. – Лошары, опять продули. Сделал, как пацанов.
- Бывает. – Коля усмехнулся и начал мешать.
- Не, ну его нахер. – Клим, прищурившись на еле виднеющееся солнце всем своим кругло-конопатым лицом, зевнул. – Жрать хочется.
- Оголодал, чуханчик? – Седой любил тянуть слова даже больше, чем все они, с Урала. – Сбегай в деревню, купи поесть.
- Не на что. – Клим вздохнул. – Херово, вон там магазин, вон в том доме, стопудово. И хера чего купишь.
- Чтобы купить что-то нужное, надо найти что-то кому-то нужное,- Седой щелкнул бычком в сторону Митрофана, как всегда шаставшего взад-вперед не пойми зачем и в чулках ОЗК поверх валенок. Старшина переживал за Митю и очень переживал за себя, если тот снова подхватит стрипуху или чего хуже.
- Митя-я-а-а, мать твою женщину, чего ты суетишься?
Чего он суетится Митрофан не мог ответить с нашего КМБ, из высокого и сильного парняги превратившись в высокое сутулое нечто, постоянно попадающее в неприятности.
- Митя-а-а, сгоняй, набери дров! – Седой кинул Митрофану пачку «Примы». – Будь другом.
И, проследив глазами, не меняясь в лице:
- Говорят, в селе готовы неплохо заплатить за пулемет. Вечером, вон в той посадке.
- Интересно, - протянул Клим и взял карты, - дорого дают?
- А у нас яйца есть. – сказал Коля. – Да, Дим?
Эт точно, половину ящика нам на прощание сгрузил Егор, высадив в первом БОНе.
- Яишенка? – улыбнулся Седой.
Стрелять вечером никому не пришлось. Зато били долго и не особо аккуратно. За дело же, во всяком случае именно так считал Седой, отвешивая в темноте кому-то. А кому – даже и не вспомнишь. На войне такое случается, когда раз, и не помнишь чего-то.
Девяностые, война и пыль
Девяностые, война и женщина на войне
Читать полную версию книги "Буревестники" можно в удобной читалке. Войдя через ВК или почту можно помочь книге и автору лайком или репостом: Полная версия книги тут