В самолете была обычная суета. Пассажиры разыскивали свои места, раскладывали сумки и пакеты, нервно переговаривались. Вадим сел к иллюминатору, пристегнулся, приготовился к полету.
Что-то было не так.
Он не сразу понял, что. Покрутил головой по сторонам, разглядывая соседей, стюардесс, самолет.
Всё вроде как обычно.
Но что-то было не так.
Он вдохнул поглубже и вдруг понял: запах. Пахло Катькой.
— Я схожу с ума,- подумал Вадим.- Я просто схожу с ума от тоски и одиночества.
Самолет разбежался, взлетел. Пассажиры притихли.
Запах, нежный, родной, обволакивал Вадима. Он едва дождался, когда можно будет расстегнуть ремень безопасности, с извинениями выбрался в проход.Постоял там, успокаиваясь, — и все понял. Сзади него сидела девушка — хрупкая, веснушчатая, рыжеволосая. Совсем не похожая на Катьку.
Но запах исходил от нее.
— Духи. Просто духи,- понял Вадим.
Странно, но за год, прошедший после Катькиной смерти, ему ни разу не встречался запах ее духов. Они были редкими, дорогими, он сам всегда привозил их жене, покупая в одном парижском магазинчике. Интересно, откуда такие духи у этой пигалицы, по виду студентки?
Вадим немного успокоился, сел на место. Но запах будоражил, не давал сосредоточиться.
Зачем он совершил следующие действия, он и сам не понимал. Выронил ручку — так, чтобы та закатилась под кресло девушки. Она подняла, он извинился, представился. Познакомились. Действительно, студентка, будущий экономист, возвращается с каникул. Кристина.
Она была совсем не похожа на Катьку. Ничем. Но то ли дело было в знакомом запахе, то ли в том, что Вадим год жил затворником и впервые разговорился с незнакомой молодой девушкой, но ему захотелось с ней общаться. Они вместе вышли из самолета, договорились о встрече, обменялись номерами телефонов.
Кристина позвонила первой, на следующий же день. Он, честно говоря, уже почти не думал о ней, но в кафе пришел и, опять почувствовав родной запах, остался надолго.
О чем разговаривать с девушкой, было не очень понятно. С Катькой Вадим мог говорить часами, читать стихи, обсуждать книги, фильмы, ходить по музеям. Кристина по сравнению с ней была, как бы это помягче сказать… Малообразованна. После нескольких попыток поговорить, Вадим, наткнувшись на непонимающий взгляд, замолчал. Но запах был родной, было так спокойно и уютно, что Вадим вполуха слушал щебетание девушки о дневном шопинге с подругой и с удовольствием поглядывал на ее живое не очень красивое личико с выступающими зубами.
Они начали регулярно встречаться, Вадим познакомил Кристину с друзьями. Друзья после десяти минут общения начинали прятать недоуменные взгляды. Гарик, лучший друг, так и сказал:
— Я все понимаю, бро. Но если тебе с ней хорошо, я рад. Катьку, к сожалению, не вернуть, а жить надо. У тебя сын растет, ему мать нужна.
Роль матери семилетнего Сашки Кристине уж совсем не подходила, но Вадим промолчал. Его тянуло к этой девочке, с ней было хорошо — зачем заглядывать в будущее? Вон они с Катькой сколько планов строили — и что? Накрылись все планы отвратительным словом из трех букв. Рак, будь он неладен, сожрал Катьку за полгода.
А он, Вадим, остался. И действительно надо было жить, а не притворяться живым. И, возможно, Крис с ее наивностью была не самым плохим вариантом для продолжения жизни. Может, даже ему удастся как-то ее образовать, что ли…
Всё закончилось в один прекрасный день. Точнее, в одно прекрасное утро. Вадим неожиданно проснулся от бесцеремонно протиснувшегося между портьер солнечного луча и обнаружил рядом с собой чужую женщину. У нее было чужое тонкое тело, чужая светлая кожа с веснушками и абсолютно чужой запах.
Вадим пристально смотрел на Кристину, пока она не проснулась. Завозилась, открыла глаза, зевнула. Вскочила, увидев его напряженное лицо:
— Что, милый? Приснилось что-то страшное?
— Ты совсем по-другому пахла раньше.
— Пахла? Ты о духах, наверное? Да, те, что отчим на двадцатилетие подарил, закончились уже. Но, знаешь, они мне и не очень нравились. Такие слабенькие. Я как раз хотела сегодня тебя в магазин вытащить, вместе парфюм подобрать…
Ее оживившееся личико расплывалось у Вадима перед глазами, слова сливались в какой-то непонятный щебет… Сославшись на неотложные дела, он умчался на работу, не позавтракав и едва одевшись.
Больше с Кристиной они не виделись.