"Описываемый день случился, кажется, поздней весной. Или, ранним летом. Но, летом не удавшимся. Не произошедшим. Помню, и до того дня и после, погоды стояли мрачные, серые, неласковые. Небо висло низко - аж, макушка стыла. А, дождика всё не было. Сухие, обветренные обочины тротуаров лысели невзошедшей травой. И возбуждали чувство прекрасного неубранным мусором. Народ ходил снулый, недовольный. Косился по сторонам, будто это кто-то рядом идущий украл лето.
Я пробудилась часов в десять. Сонными глазами повела в сторону окна. Из него, сквозь светлую, сетчатую тюль, на меня уставилось новое утро. Новое, но такое же муторное, как и вчера. И внутренний дерьмометр тут же показал - "хреново". Я прильнула к подушке, в надежде - опамятуется. И рванёт в "ясно". Может даже - в сектор "приз". Однако, тяжёлая, набухшая слезами, стрелка покачалась. И финально выдала - "хреново и ничего лучше не жди".
Завтрак не осенил оптимизмом. Уныло пожевала бутер, залила чаем. Долго, неутешно одевалась. К полудню вылезла на свет Божий.
У меня не было особых дел. Но, я их сообразила. Вспомнила, что надо бы прошвырнуться в мебельный. И нацелила вектор.
Три просторных этажа занимала довольная пёстрая продукция. От - "ох ты, ужас какой!" До - "а, ничё так." Была середина недели и по залам с табуретками и корявыми прихожими ходила практически я одна. Обычно, променад по магазинам не вызывает у меня каких-то бурных чувств. Ну, дело и дело. А, тут, прям расквасило и занюнило. Хожу огорчаюсь. И всё мне не так. И товар гнусный, и полы грязные, и продавцы настырные.
По крутым каменным ступеням топаю на верхний этаж, бубню, кляну, выворачиваю. А, в зал вплыла и обомлела. Гарнитуры стоят - красоты неописуемой. Гамбс, да и только! И там как раз народец толпится. На мягкие кресла присаживается, резные кроватные спинки руками липкими мнёт, дверцы шкапные туда-сюда шаркает. Иду вглубь. И натыкаюсь на зеркало. Огромное, размером на целую стену среднестатистического санузла. Рама толстая, золочёная, мелким узором тиснёная. И отражается в нём. Кусок попендикулярной стены. Крашенной во что-то кислотное. Стойка админа. И пожилая пара, щупающая испанскую спальню. Я бисерными шажочками - ближе. И тоже оказываюсь в отраженческом раструбе. На задках супруги, решившие колыхнуть чреслами и вспомнить былую весёлую молодость. Стойка отплыла в бок. Кислотность стены сузилась до минимума. И в фокусе - я - считай, впритык. И вижу себя. В голове не злобливое: "Ножки? Ножки как у козы рожки... Мордашка? Мордашка-промокашка..."
Подаю назад, изучаю ценник. До точки - три чиселки. И красным - "скидка!"
"Ну", - думаю, - "за такую цену оно врать не может. Вон, похотливые стариканы - как реалистично отражаются. И стойка - как в жизни. Значит, и я. Как в ей."
Про мебель забыла, изучаю себя: "Чёт, как-то не очень. Дома, в своём-то тёмненьком, закоптелом посимпатичнее будет. Неужто, всё-таки, я? Мама дарагая! А, говорил "хреново". А, тут целый - "открыть кингстоны"..."
Становлюсь бочком, втягиваю всё, пояс на тренчике передвигаю ещё на одну дырочку. Подбородок вздёргиваю, сиськи выпячиваю. Краем глаза примечаю - мои манёвры срисовала продавщица. И чужой престарелый супруг оторвался от туалетного столика и пялится на мои формы. Ухмыляюсь и разворачиваюсь тылом. В извлечённое из сумочки зеркальце пудреницы рассматриваю свою жопу и всё прочее. Всё прочее - туда-сюда. Жопа кажется несусветно большой. "Размером с Бразилию". Тяжко вздыхая, кручусь в обратку. И вновь - "свет мой, зеркальце, скажи". Кривляюсь, подплясываю, взмахиваю подолами.
Крадучись подходит тётка в страшной зелёной униформе, интересуется: "Хотите купить?"
Я скукоживаю физиономию и сиплю: "Нет. И не тычьте мне вашими скидками. Я себе в нём не нравлюсь. А, зачем мне зеркало - которое не делает меня красивой." Кидаю пудреницу в пасть сумки. Рывком застёгиваю молнию. Браво вращаюсь на каблуках. И выхожу, с гордо поднятой головой.
А, на улице. Пошёл дождь. И душа распускается в странном облегчении: "Ну, наконец-то...Явился. Давай. Отмывай этот заср****й город. Зелень заждалась. Почки щас треснут от возмущения..." Хлопаю зонтом. Важно ступаю ботильонами по мокрому, потемневшему асфальту. Настроение идёт вверх. И замирает в - "терпимо".
Скоренько заношу тело в кондитерскую. И спустя десять минут уже движусь домой с коробкой пироженок в руке.
"Да, даже если это грёбаное зеркало не врёт. Я - это куда больше. Чем моя жопа, лицо и прочий ливер. Из меня всё вырастает. И жопа тоже...
Мне хорошо. И всему во мне. Тоже, хорошо... И сейчас мы все вместе придём. Поставим чайник. И устроим пиршество. "Я сказал!"
Стрелка в недоумении колеблется. И, пускаясь во все тяжкие. Несётся в сектор "Приз"..."