Она стояла на краю обрыва. Ветер развевал многочисленные юбки, узкий корсет давил на грудь, а драгоценные камни на шее, казалось, тянули её вниз.
Она — дочь герцога, местная красавица, хотела умереть.
Под обрывом шипело море, маня искупаться. Но она пришла не за этим. Разбежавшись, Джоди прыгнула. Платье потянуло вниз. Она увидела дно и закрыла глаза, отдавшись стихии.
Очнулась Джоди в какой-то странной комнате. Спала она на кровати из ракушек, укрытая одеялом из водорослей. Приятный голубоватый свет лился из окон. Оглядевшись, девушка увидела, что вместо цветов в этой комнате стоит актиния.
Не успела она спросить у русалки-прислужницы, где находится, что происходит, как вошел парень. Одет он был до одури странно — открытый торс, на плечах зеленовато-голубая накидка, ожерелье из ракушек, но вот вместо ног у него рыбий хвост. А в руке он держал небольшой трезубец.
— Добро пожаловать в Эгах! — произнес он.
— Что я здесь делаю? — спросила Джоди, откидывая одеяло и с ужасом замечая, что одета, не менее странно, чем незнакомец — полупрозрачная туника почти ничего не закрывала.
— Я тебя спас, — ответил парень. — Меня зовут Тритоном.
— Но я не хотела, чтобы меня спасали! — воскликнула Джоди.
— Я не мог позволить такой красоте умереть, — степенно проговорил Тритон.
Джоди хотела возмутиться, но услужливая память подкинула воспоминание о том, как морское течение подхватывает её тело и несет куда-то в даль.
— Я здесь пленница? — испуганно спросила девушка.
— Нет. — Проговорил Тритон. — Мне интересно узнать, зачем понадобилось такой красавице губить свою жизнь.
Джоди потупилась и ничего не ответила. Он окинул её заинтересованным взглядом.
— Ты можешь осмотреть дворец моих родителей, — проговорил он после минуты молчания и ушел.
Ноги после долгого лежания не слушались, ступать на пол из водорослей — боязно. Осмелев, она все же сделала шаг, а потом и вовсе вышла из своего подобия комнаты. Тритон не лгал — ей позволили свободно бродить здесь.
Сам дворец походил на округлый камешек - каждая комната образовывала полукруг. Просторные переходы позволяли видеть все, что творилось в них — поэтому на ночь проход завешивали чем-то плотным, похожим на бархат. А ночью свет из окон казался плотно-синим. Сначала было интересно, а потом — до одури скучно. Русалки и тритониты обходили её стороной, а она сама не обращала на них внимания. Время здесь шло по-другому, чем вверху, на земле. Девушка потеряла счет дням.
