Она гудела, как перевоз, лаяла, как собака. Делала все это громко, смачно и с азартом, что люди в соседних кабинетах, наверное, думали, что кабинет психолога переехал и теперь здесь психиатрическая больница. Она прыгала, топала, кричала, кряхтела и показывала язык. А потом ещё и фак мне тыкнула, за то что я, по ее мнению, сворачиваю эту вакханалию. И все это делала она - скромная, с тихим голосам Аня, которая с детства привыкла слушать маму и выполняла ее указания беспрекословно. Только в одном Аня маму ослушалась - записалась ко мне на консультацию без ее разрешения. Мама возмущалась, жалела денег, причём Аниных денег. Но она осталась непреклонной. Ходила ко мне раз в неделю и радовалась своим изменениям. Ее внутреннюю «Какашку» мы обнаружили спустя пол года работы. Это та ее часть, которая могла послать всех на х.й и ее бы не сусали угрызения совести. Которая могла делать, что ей хочется, а не то, что надо. Которая могла себе позволить не быть хорошей девочкой, а быть «Кака