Мой муж любит доводить меня до исступления. Любит, когда я прошу пощады, умоляю остановиться и плачу, что больше не выдержу. Он, наверное, испытывает садистский кайф от моих стонов, поэтому придумывает мне все новые и новые испытания.
После вчерашнего я бы убила его, правда. Если бы не лежала с болью в каждом мускуле, ногами синячно-леопардовой расцветки и напрочь убитой задницей, которая на каждое движение разворачивает локальный филиал камеры пыток.
Началось все до того невинно, что мне уже в тот момент следовало бы напрячься.
- Давай прокатимся завтра на великах? – предложил Димка. – Василич нас подкинет до пригорода, а оттуда мы на великах домой вернемся. По дороге дворцы с парками, озера - красотища! Часа через три дома будем.
И посмотрел на меня, как котик из Шрека. У меня от этого всегда напрочь отключается критическое мышление, поэтому я восторженно промурлыкала «да». Не предложила почему-то поехать на машине, покататься и вернуться назад, как белые люди.
И вот с утра я паковала бутерброды и вещи, муж проверял велики и то и дело смотрел на часы, восклицая: «Ну где же этот Василич!». Василич, к сожалению, приехал. Насколько я его знаю, он вечно путает день с ночью, вторник со вторым числом и ломает машину о дорожный камень чуть больше пылинки. Но, черт возьми, не в этот раз. Василич отвез нас на не сильно отдаленные выселки, попрощался и резво растаял в дорожной пыли. Мы остались на дороге с велосипедами и рюкзаками.
Я не буду жаловаться на первую часть путешествия. Она была прекрасна. Все, как и обещал Димка – парки, отличная погода, птички, природа, велодорожка…. была еще с нами...
Захотелось купаться. Впереди как раз заманчиво синело озеро. «Там и выкупаемся», - решили мы.
Но когда мы выехали на берег, мне расхотелось здесь оставаться. Захотелось влезть на дерево повыше и с чувством сказать: «Граждане! Вы – свиньи!». Потому что берег был так загажен бутылками и мусором, что не было свободного квадрата, чтобы бросить покрывало. Неподалеку расположились три независимые компании, жарящие шашлыки. В руках они держали такие же бутылки, только полные. Их ничего не смущало. Погода отличная, солнышко светит, песочек с бутылками – что еще надо нормальному гопнику!
Как во мне бурлило возмущение, это что-то!
Димка же – очень невозмутимо! – полез в рюкзак, достал здоровенный черный пакет из тех, в которые трупы складывают, и начал собирать мусор. Молча. Даже его согнутая спина и очаровательная задница в полосатых плавках ничего не транслировали окружающим. Ни чуточки. Даже «раскидай эти бутылки у себя по кровати, урод» вот ни разу не считывалось.
И я бросилась помогать. Не из любви к бутылкам, конечно.
Компании охренели. Я спиной чувствовала, как наступает вокруг тишина вместо веселых полупьяных разговоров.
Кто-то обозвал нас уборщицами. Кто-то дал неоценимый совет. Кто-то заржал.
Димка благодушно ничего не заметил, а я решила не портить себе и ему настроение. Просто нагибалась за бутылочкой, поднимала ее, бросала в черный мешок и шагала к следующей.
И тут, в очередной раз склоняясь над бутылкой, я увидела, как парни в одной из компаний начали убирать то, что набросали вокруг себя! Черт, как же мне стало приятно! Я еще подумала, что, если б мы начали ругаться, как я хотела вначале, вряд ли бы хоть кто-то проникся б. Так что это все Димкина заслуга, конечно.
Пока мы убирались, на небо набежали тучки. Хорошие такие, темные. Дождь, слава Богу, не полил, но купаться расхотелось. Даже зябко стало. Так что мы закинули огромный черный мешок на Димкин багажник и уехали с пляжа.
- Со стороны выглядело, будто мы специально туда приехали, чтобы пляж убрать, - хихикнул Димка, перегружая мешок в мусорный бак.
Мы поржали и поехали в следующий парк, где остановились на пикник. Сели на бережке, достали бутерброды… и тут сбоку укоризненно сказали «Кря». Мы обернулись и увидели утку-мамашу с четырьмя маленькими, еще в пуху, утятами. Они смотрели на нас доброжелательно, с явным желанием перекусить и расстаться друзьями. Вы смогли бы не угостить их булкой? Вот и мы не смогли.
Первый кусок, упавший в воду, осуществил мгновенное информирование среди всех окрестных уток. Они поплыли к нам из ближайших кустов, по одиночке, парами и большими семьями. Информация передалась из воды в воздух, и откуда на нас упала семья типичной «Яжематери».
До них все остальные утки вели себя более-менее прилично, и если кусок летел не им, особенно в драку не бросались. «ЯМ» тут же навела свои порядки. Для начала, она клюнула соседей, на которых приземлились ее шестеро буйных подростков, чтобы те не зазнавались.
Мы кинули им булки, как новоприбывшим, и «ЯМ» посветила нам глазами, что это правильно, так оно и должно быть. Но когда мы стали кидать булку остальным уткам, «ЯМ» впала в ярость. Она била уток, которые оказывались между булкой и ее детьми, била тех, кто плыл к булке, била тех, кто смотрел на булку. Ее утята между тем отлупили малышей первой утки, а «ЯМ» смотрела на это снисходительно, и даже как будто не замечала. Одним словом, полная копия Татьяны Сергеевны Яковлевой из нашего дома. И не говорите, Татьяна Сергеевна, что не заметили сходства.
Потом наша еда кончилась, и мы поехали дальше. И вот тут наступила она.
Полная Жопа.
Велодорожка неожиданно сошла на "нет", чем очень мужа удивила. Он сказал, что, по его сведениям, ее уже должны были построить. Не построили, как оказалось. Нда… Денег у нас с собой не было, мобильники мы тоже оставили, чтобы не возрождать нашу любимую семейную традицию «Пописай в кустах и потеряй телефон». Оставалось только ехать по обочине очень оживленной трассы. И мы поехали.
Следующие четыре часа я думала, что вот-вот сойду с ума. Мимо на дикой скорости проносились грузовики. Некоторым этого было мало, и они гудели. Нет, ГУДЕЛИ. Когда они сделали это в первый раз, я чуть не упала с велосипеда, потеряв от ужаса слух, зрение и ориентацию в пространстве. Потом немного привыкла, но этот рев бешеного слона все равно каждый раз заставлял меня подпрыгивать.
Обочина кое-где была нормальной, а кое-где сужалась до узкой тропы, по которой на велосипедах катались только тараканы. Но стоило нам выехать на проезжую часть, как гудеть начинали уже все, и я снова сворачивала на обочину, лишь бы не слышать всего этого.
Дорога была разбитая в хлам, и моя задница отбилась о седло уже на первых пяти кочках. На десятой она уже плакала горючими слезами, а город был по-прежнему далеко.
Следующие несколько часов прошли, как в тумане. Я стонала, плакала и просилась Димке на ручке вместе с велосипедом. Но он был неумолим. Домой мы приехали в 8 часов вечера. Через 10! часов после того, как мы покинули дом! Если бы у меня не тряслись руки, ноги и даже ресницы, я бы Димку бы точно убила. Вот точно-точно.
Но потом, когда я пришла в себя, я подумала, что мы съездили, в общем, неплохо. И еще подумала, что нужно делать правильные поступки. Может быть, кто-то посмотрит на тебя, когда ты их делаешь, и тоже начнет поступать правильно. Странно, как иногда вдруг доходят прописные истины. Вот вроде бы все знают фразу: «Хочешь изменить мир-начни с себя». И я ее знала, но только раньше она была просто словами. А теперь вдруг стала картиной, наполненной смыслом.
И все бы хорошо, только задница никак не проходит.