27 июля 1953 года завершилась Корейская война. Американские солдаты, которые принимали участие в боевых действиях, стали возвращаться домой. Сначала они попытались сделать вид, будто ничего не произошло. Вот они отлучились на некоторое время, но война закончилась и они вернулись обратно, к прежней жизни, к старым подружкам, надели свою старую одежду, стали слушать музыку, которую они слушали до отправки на фронт... Но им только казалось, что они вернулись к прежней жизни, потому что у людей, прошедших войну, меняется психика. Для того чтобы выжить на войне, надо поменять свое мышление, ведь там все иначе, не как дома. Вернуться назад, в ту провинциальную идиллию, к старым милым традициям уже невозможно, потому что прежний мир рассыпался. У специалистов это называется посттравматическим синдромом. Такой синдром обычно появляется после трагического случая в жизни человека, когда под влиянием обстоятельств меняется вся его жизнь, когда ему плохо и нужна поддержка. А здесь посттравматический синдром охватил целое поколение, и эта болезнь из психической стала социальной.
У тех ребят, что вернулись с Корейской войны, кардинально изменился ритм жизни, и в мирной обстановке они ощутили себя лишними, поскольку жили в ином темпе, нежели люди на «гражданке». Они вдруг ощутили, что на войне была совсем другая жизнь, более честная и правильная. Но поскольку война закончилась, и вернуться в прежнюю жизнь не представлялось возможным, то эти ребята стали искать какую-то пульсацию, которая могла бы стать эквивалентом тому ритму, в котором они жили во время боевых действий. И они нашли этот ритм. Это был рок-н-ролл.
Кстати, одним из тех ребят, что вернулись с Корейской войны и начали исполнять рок-н-ролл, был Джин Винсент, вошедший в историю современной музыки с хитом «Be Bop A Lula».
Музыка поддерживает ритм нашей повседневной жизни. Главное в музыке – это наше дыхание. Недаром Булат Окуджава однажды написал: «Каждый пишет, как он слышит, каждый слышит, как он дышит». Эти строки говорят о том, как устроена наша жизнь. А жизнь – это ритм, в котором мы живем. И мы слушаем ту музыку, которая отвечает нашему внутреннему ритму. Кто-то слушает хор имени Пятницкого, и это означает, что он живет в таком ритме. Кто-то любит Софию Ротару, и это значит, что его устраивает такой ритм его жизни. Но кто-то слушает рок-музыку, и это означает, что его жизнь развивается именно в таком ритме. И нет здесь никакой идеологии.
Само словечко «рок-н-ролл» впервые появилось на пластинке девчачьего вокального ансамбля Boswell Sisters. В 1934 году это очень модное тогда трио записало песню «Rock and Roll», которая прозвучала в фильме «Трансатлантическая карусель». Правда, в данном случае это словечко имеет отношение не к музыке, а к тогдашнему американскому сексуальному слэнгу. А музыкальным термином слово «rock’n’roll» стало в устах популярного нью-йоркского радиоведущего Алана Фрида, который рассказал всему миру о рождении нового стиля музыки.
Первую песню в стиле рок-н-ролл в 1953 году сочинил американский певец Билл Хэйли, она называется «Crazy man crazy». Удивительно то, что сам Хэйли тогда… не знал, что он придумал рок-н-ролл, и в танцевальных программках эта песенка значилась как быстрый фокстрот. В принципе, по своему темпоритму рок-н-ролл и быстрый фокстрот очень похожи, и здесь все зависит от того, как сам человек себя позиционирует: если он хочет танцевать фокстрот, то он надевает смокинг, белую рубашку, галстук-бабочку, лакированные туфли – и танцует бальный танец. А если он хочет танцевать рок-н-ролл, то надевает голубые замшевые мокасины, кожаную куртку, смазывает волосы бриолином – и учит всяческие головокружительные акробатические поддержки.
Эта история показывает, что рок-н-ролл – это музыка найденная. Рок-н-ролл – это лекарство поколения 1950-х от посттравматического синдрома.
