– Великие стройки прошлого, – нудным голосом сказал школьный вирт. – Пять тысяч знаков с пробелами. И ру-ко-пись! Электронные компиляции из инфранета уже порядком утомили педагогический совет.
Голограмма схлопнулась.
Мама дорогая! подумала я. Руками – пять тыщ! все, детство кончилось…
Ну, ладно. Пробелы – это я справлюсь. А вот стройки…
– Мляк, умри! – расстроено сказала я.
Мляк потешно закатил головоглазья, растекся по столу и трансформировался в розовую могилку с эпитафией самому себе «У попа подохла бака – ня!»
– Фи, Мляк… повторяешься! – я совсем затосковала и уже решила про себя уйти куда-нибудь в женский монастырь, где не задают внезапных сочинений с невменяемыми темами, но тут эпитафия трансформировалась в знакомую дразнилку «Мама мыла раму, Маша ела мыло», и я вспомнила про деда.
– Дед! – заорала я. – Деда! Дедуленька!
Телепортируюсь я всегда решительно и бескомпромиссно – прямо на голову, с фирменным воплем «Внезапно!».
– Машка, охолони, – сказал дед спокой