Есть такое знаменитое фото 50-х годов, где американское семейство собирает юную дочь на свидание. Девушка стоит на табуретке, мама на ней приспосабливает что-то, какие-то локоны, а то ли тетушка, то ли бабушка подшивает подол ее Нью лука. Подразумевается, что этот нежный цветок снаряжают на поиски личного счастья, и весь клан как бы мысленно с ней. Если бы эту сцену озвучить, вряд ли мы услышали бы что-то вроде «наша девочка — настоящая принцесса». Скорее всего, мы услышали бы: «Нэнси, не сутулься. У тебя прыщ. Юбку-то надо бы подлинней, ноги толстоваты у тебя» Подцепит Нэнси в этот раз жениха или нет — это ещё вопрос, а вот что не увидит весь городок — это факт. Девушка не развлекаться идет, а представлять семью в публичном, так сказать, пространстве. И семье вовсе не хотелось бы, чтобы вся пончиковая говорила, что «ихняя Нэнси вся в прыщах и косолапит». Когда я была девицей, моя мама тоже все норовила меня как-то усовершенствовать. Ее расстраивали моя походка, моя осанка, мой гардер