Сокрщенный перевод интервью российского тренера крупнейшему немецкому еженедельнику. Оригинальный немецкий текст опубликован в последнем, вышедшем вчера номере и доступен только подписчикам. Бывший вратарь с успехом отразил все вопросы и [почти] не дал вывести себя из равновесия. Полную версию этого интервью, в которой Черчесов рассказывает освоем тренерском стиле, вы можете прочитать здесь. Курсивом даны наши комментарии.
SPIEGEL: Вы когда-нибудь могли представить себе, что окажетесь в центре внимания мирового футбола?
Черчесов: Раньше я играл за «Спартак», был пару раз чемпионом — там и здесь.
SPIEGEL: Но это давление, которое вам приходится выдерживать?
Черчесов: Можно спросить, почему вы, немцы, постоянно говорите о давлении? Это что, ваше любимое слово? Для меня это обязанность, которую ты несёшь в качестве команды страны, которая организует чемпионат. А что такое чемпионат мира без сильной команды? Но если хозяева хороши на поле, то всё остальное сразу начинает играть яркими красками.
SPIEGEL: Не поставил ли вас под давление интерес президента Путина к этому футбольному турниру?
Черчесов: Совершенно нет, он сам спортсмен, мы совершенно нормально поговорили друг с другом. Он несет ответственность за всю страну, а я за футбольную команду. Этот хорошо, что первый человек страны удостоил нас своим вниманием. Это дает нам еще пару процентов мотивации.
SPIEGEL: Путин как-то проявлялся после того, как команда проиграла в четверти финала?
Черчесов: Да, мы разговаривали по телефону после окончания игры в группе и после игр на вылет. А вскоре мы увидимся лично.
SPIEGEL: В Немецком футбольном союзе активно обсуждают будущее. От тренера немецкой команды, Йоахима Лева не слышно ни слова с того момента, как он возвратился из России.
Черчесов: Вы должны понимать, что в некоторых ситуациях нужно лучше промолчать, чем сказать лишнее. Я знаю Лева очень хорошо. После вылета из группы на чемпионате Европы 2004-го года Германия сделала шаги в правильном направлении. Сейчас опять настало время сделать тщательный анализ происходящего.
SPIEGEL: Вы можете объяснить себе проблемы немецкой команды?
Черчесов: У Германии были сильные противники. От мексиканцев можно всегда ожидать, что они далеко пойдут, южнокорейцы всегда очень дисциплинированны, о шведах и говорить не приходится, они дошли до четверти финала. С одной стороны хорошо, что в Германии столько футболистов высшего класса. С другой стороны нужно принимать во внимание нагрузку, которой они подвергаются в своих клубах, где играют до финала Лиги Чемпионов. Тяжело сохранить спортивную форму после конца сезона.
SPIEGEL: Помнится, вы рассказывали, что Йоахиму Леву — тогда тренер команды Инсбрука — удалось мотивировать игроков бороться за победу в чемпионате Австрии, хотя клуб в экономическом аспекте был разорен. В Германии сейчас задаются вопросом, почему Лев в этот раз оказался не способен мотивировать немецкую сборную должным образом.
Черчесов: Возможно, я необъективен. Но для меня Йоги Лёв — безупречный тренер. Некоторые его принципы применяю я в своей работе, например, при выборе молодых игроков. Многие вещи он делает однозначно лучше, чем другие тренеры, но даже самый лучший тренер выигрывает не каждую игру.
SPIEGEL: При всём уважении к вашим спортивным достижениям невозможно не заметить, что ко всем новостям, касающихся команды под вашим руководством, мировое сообщество добавляет частицу «однако». Российская олимпийская команда была не допущена к Олимпийским играм в Пхенчхан.
Черчесов: Минуточку, она действительно не было допущена, но высший спортивный трибунал отменил дисквалификацию 28 российских спортсменов, и победители Сочи сохранили свои медали.
SPIEGEL: Но в России понимают, откуда идет недоверие к российским спортсменам?
Черчесов: Россию не интересует, что вы думаете. Меня интересуют мои задачи, мои перспективы, мой интеллект, мои цели — и точка. Мой принцип — цель можно достигнуть только праведными средствами. Нет ни одного доказанного случая допинга в российском футболе. Назовите мне хотя бы один!
SPIEGEL: Мы могли бы поговорить с вами о том, почему, например, Руслан Камболов не был включен в состав сборной?
Черчесов: А что с ним?
SPIEGEL: Он стоит в списке подозреваемых Всемирного антидопингового агентства (ВАДА).
Черчесов: А что с того, что он стоит в каком-то списке? Это ничего никому не доказывает. Задавайте мне вопросы о доказанных фактах, и вы получите ответ.
Черчесов отказывается продолжать интервью. Корреспондентам Шпигеля удается уговорить его этого не делать при условии, что вопросы о допинге не будут задаваться.
SPIEGEL: Игрок сборной Роман Нойштедтер рассказал, что в тренировочном лагере вы один день играете до максимального изнеможения, а в следующий день полностью отдыхаете. Можете объяснить нам, как такая система функционирует?
Черчесов: Нет, я не могу вам это объяснить, и не желаю этого делать. Если я буду тренировать мюнхенскую «Баварию» то вы увидите, как её игроки тогда забегают. Тогда спросите врача команды, Мюллера-Вольфарт, какие средства он им даёт.
SPIEGEL: Как вы тренируете? В чем секрет необыкновенный выносливости ваших игроков? Вы собрали команду никому не известных парней, которые бегали, сражались за мяч и, в конце концов, дошли до четверти финала.
Черчесов: С помощью мяча, площадки с травой и двух футбольных ворот. Иногда нам нужны дополнительные футбольные ворота. Ну и тренируемся, конечно.
SPIEGEL: Тренер Феликс Магат (Felix Magath) приказал насыпать в Вольфсбурге «холм страдания». Он заставлял футболистов забегать на него туда-обратно, туда-обратно, пока их не начинало тошнить.
Черчесов: Иногда мы тренируемся всего 45 минут. Этого достаточно.
SPIEGEL: С медицинболами?
Черчесов: нет, никогда. Мы играем в футбол, а для футбола, как вы, возможно, знаете, есть свои собственные футбольные мячи.
Знаете, когда я разговариваю со своими игроками, я говорю им: я не теоретик, я практик. и это мой третий чемпионат: два я отыграл как игрок, один как тренер. В 2002 году мне было 38 лет, и я выходил на поле. А сейчас одному из моих спортсменов было 38 лет. Я знаю на 100%, что происходит у футболиста в голове, что им действительно необходимо.
SPIEGEL: А вы сами, будучи игроком, обращали внимания на подобные вещи?
Черчесов: А как бы я, по-вашему, оставался активным игроком до 40 лет? Я никогда не брал в рот алкоголя. Первый раз я попробовал пиво в 30 лет. Это было в последнюю игру сезона, когда клуб Динамо Дрезден удержался в высшей лиге, мы выиграли тогда один ноль против Бремена. Тогда в раздевалке я просто взял первую попавшуюся бутылку в руки, и только потом обнаружил, что это было пиво.
SPIEGEL: Как вы научились справляться с такими разнообразными и многочисленными требованиями?
Черчесов: Вы знаете, я в свое время сдал экзамен на тренерскую лицензию. Во время обучения в разные моменты идёт речь о ментальном тренинге. И в этой плоскости игрокам нужно что-то дать, что-то, что развивает их волю, что заставляет перешагивать через свои собственные границы.
SPIEGEL: Как вы изучаете своих игроков?
Черчесов: У меня достаточно информации. Вы можете показать мне электрокардиограмму (ЭКГ), и я скажу вам, кому она принадлежит. Один раз — тогда я ещё работал клубным тренером — я проверял ЭКГ моих футболистов в отпуске. При одном ЭКГ я сразу сказал — нет, такого не может быть! Не может быть, что сердце так быстро восстанавливается. И точно: выяснилось, что он попросил сделать ЭКГ своего соседа.
SPIEGEL: Такая тщательность – ключ к успеху?
Черчесов: Я знаю, что в голове у моих футболистов. Для меня это важно.
SPIEGEL: Чувствуется, что вы горды за свою команду.
Черчесов: Я действительно очень горд за своих парней. Они выполнили все наши установки. Сейчас наша задача проанализировать, что нам недостаёт, чтобы в следующий раз побороться за титул чемпиона.
SPIEGEL: Как вы оцениваете тот факт, что команды с такими звёздами как Месси, Роналду или Неймар выступили хуже, чем команды с лучшей сплоченностью?
Черчесов: Есть опасность, что эти звёзды — звёзды только на бумаге. Настоящие звёзды на небе, но не на футбольном поле. Любой тренер взял бы в команду игроков, которых вы назвали. Но каждый игрок на поле должен выполнять свою работу или его отзовут на скамейку запасных.
SPIEGEL: Какие тактические новшества вы видели в этом турнире?
Черчесов: Сейчас тренеру приходится гораздо раньше реагировать на происходящее на футбольном поле, иногда уже после первых 10 минут, потому что к концу первого периода уже будет поздно. В матче против Испании я, во-первых, выставил сзади цепь из пятерых защитников, а во-вторых оставил на скамейке запасных нападающего Дениса Черышева. Но испанцы исходили из того, что Черышев будет играть, потому что, якобы, он самый лучший игрок моей команды. Поэтому они выпустили на поле Нахо, защитника. Так они потеряли 60 минут и, в конечном счете, проиграли.
SPIEGEL: Вы не испытываете некоторое облегчение, что этот турнир для вас окончился?
Черчесов: Нет, мы как солдаты и мы могли бы и дальше сражаться за этот кубок. Досрочно демобилизоваться из армии — это не для нас.
SPIEGEL: Господин Черчесов, мы благодарим вас это интервью.
Специальная благодарность за интервью выносится Шпигелем, как правило, в отношении первых лиц страны, высших религиозных лидеров или людей, заслуживающих особое внимание человечества. Трудно припомнить немецкого тренера, которому бы была оказана такая честь. Зачем же журналисты Шпигеля снимают шляпу перед человеком, которого они только что «троллили» провокационными вопросами?
Интервью и пресс-конференции с футбольными тренерами — особый жанр спортивной журналистики. Иногда карьера тренера оканчивается пресс-конференцией или неосторожным высказыванием перед репортерами. В историю немецкого футбола вошла реплика Джованни Трапатони, произнесённая им перед журналистами 10 марта 1998 года. Выведенный из себя тренер обозвал одного футболиста «слаб, как бутылка пуста», а закончил свою тираду ломанной немецкой фразой „Ich habe fertig!“
Как минимум с тех пор футбольные тренеры стараются не поддаваться на провокации. По свидетельству газет последняя пресс-конференция Йоахима «Йоги» Лева в России была образцом сдержанности, политкорректности и спокойной уверенности в своей правоте. Немецкая команда заняла позорное 4-е место в группе.