«Руси есть веселье питье, не можем без этого быти»,— так аргументировал свой отказ мусульманам (относительно принятия их веры, накладывающей запрет на вино) наш великий предок князь Владимир. Слова эти, конечно, не должно разуметь как то, что русский мир не мог существовать без «питья». Иное дело пьянство — порок, разрушающий не только человеческое в людях, но и само представление о вине, как знаке радости и достатка в доме. В отечестве нашем всегда четко разделяли два эти понятия: «вино» и «пьянство». Никакой почвы не имеет под собой миф о том, что со стародавних времен причастны и предрасположены к пьянству русские.
В XI веке всячески чернили языческую Русь, доказывая дикость наших предков. Но до христианства- на Руси выпивали только по трем поводам: при рождении ребенка, одержании победы над врагом и похоронах. О традиционности пьянства речи не может быть. Всяческие «теоретики русского алкоголизма» ссылаются на исконность хмельных застолий. Однако очень долгое время на Руси преобладала «престижная» форма потребления алкоголя: пиры, стоившие дорого, доступны были лишь князьям и являлись не одним развлечением, но и закреплением дипломатических контактов, торгово-хозяйственных договоров, данью уважения к соседу. Да и пили-то пьяные напитки не в нынешнем понимании слова, а вина медовые, брагу и пиво, куда как уступающие по крепости и превосходящие по качеству теперешние зелья.
Однако и такое употребление алкоголя осуждалось. Один из первых писателей Древней Руси Феодосий Печерский (семидесятые годы XI столетия) сравнивал пьяного с бесноватым, от неразумных действий которого страдают окружающие: «Бесноватый страдает поневоле и может удостоиться жизни вечной, а пьяный страдает по собственной воле и предан на вечную муку».
В «Поучении» Владимира Мономаха, относящемся к 1096 году, и известном «Домострое» содержались предупреждения против злоупотребления пагубным зельем. В «Наказаниях от отца, к сыну» Сильвестра есть такое обращение: «Господи ради, отверзни от себя пьянство. Ибо недуги и все зло рождаются от него!».
Водку Россия впервые получила от генуэзцев в конце XIV столетия (1398 год), торговавших с нашими предками. Она завозится сначала в Южную Русь, и в первой половине XVI века начинается распространение ее на северо-восток нашего государства.
Продажа ее находилась в ведении «вольной корчмы», функционирующей сезонно: осенью, после окончания сельскохозяйственных работ, и зимой. Примечательно, что корчмарь избирался народом на строго определенный срок и из людей уважаемых. Кроме того, общинное самоуправление осуществляло меры социального контроля: следило за качеством напитков — преобладали не очень крепкие. Злоупотребление осуждалось, пресекалось и высмеивалось характером и стилем общения в застолье, корчма была разновидностью мужского клуба, подросткам и женщинам пить водку запрещалось.
Массовое потребление крепких напитков начинается на Руси к концу XVI века, когда производство и продажа алкоголя всецело переходит в руки государства. Вернувшись после похода на Казань, Иван Грозный в 1552 году запретил торговать водкой в Москве, позволив пить ее одним опричникам. По высочайшему его повелению «на Балчуге» (на топи) был выстроен особый дом, названный на татарский манер кабаком. Кабак «на Балчуге» стал местом увеселений государя московского и его приближенных, и очень полюбился царю. Очень скоро, однако, правительство приметило в продаже водки неистощимый источник обогащения казны. Из Москвы пошли предписания наместникам прекращать повсюду торговлю питьями, закрывать корчмы и заводить «царевы кабаки», ставшие практически учреждениями казенной или же. откупной продажи спиртных напитков.
В московских царевых кабаках позволялось, однако, пить только крестьянам и посадским. Люди других Сословий обязаны были пить напитки у себя дома. Но не все. Мало кто знает, что еще в 1551 году Стоглавый собор представителей высшей церковной иерархии в Москве с участием Ивана Грозного и Боярской думы (его решения составили 100 глав) — постановил: людям, занимающимся творческим трудом, не пить ни под каким видом.
В 1555 году боярам и князьям дано было право иметь частный кабак, и это стало для многих желанной целью. Но в 1598 году Борис Годунов категорически запретил частным лицам производить и продавать водку — в городах были вновь открыты «царские кабаки».
Кабаки стали истинной бедой народной. Нравственное чутье простого люда Московии сразу же увидело в кабаке «невыносимое зло», само слово «кабак» стало нарицательным и нашло отражение в народном творчестве. Часто упоминаются в народных произведениях «брань кабацкая», «голь кабацкая».
И пришел русский человек к заключению, что вино — дело нечистое, дело злой силы. И вот в народной фантазии первым винокуром является черт со всеми лукавыми задатками. Народная фантазия пошла дальше — она ему приписала и все чертовские проделки по питейному делу. В легендах он и соблазняет к своему пойлу и смеется над пьяницами, тащит в кабак и спаивает, и сам же на опойках возит дрова и воду на том свете. Пьяный человек — безвольный человек. Слово «кабак» становится ненавистным народу. Именно поэтому в 1651 году их стали официально именовать кружечными дворами. Но и тут наши предки-бородачи в. долгу не остались, переименовав их метко и не без сарказма в «кружала».
Увеличивающаяся тяга к питию вынуждала правительство принимать ограничительные меры. До царей нет-нет да и доходили просьбы о закрытии кабаков и жалобы на их содержателей. Против пьянства выступало духовенство. В 1652 году проходил собор, в котором участвовал патриарх Никон, и одним из главных был вопрос о кабаках. Утверждена была грамота, вводившая некоторые ограничения на широкую продажу спиртного.
Но недолго несла убытки государева казна, в 1659 году Алексей Михайлович вновь предписывает стараться, чтобы великого государя казне учинить прибыль, и «питухов с кружечных дворов не отгонять».
Все управление кабаками стягивается в приказе Большого дворца и Большой казны. Продавали вино или верные целовальники и головы, выбираемые преимущественно из торговых людей и людей «первых статей», или откупщики. Выборных заставляли присягать и целовать крест, отчитываться за расход кабацких денег, «чтоб государевой казне порухи не было».
Борьба против пьянства не всегда носила мирный характер. Семнадцатый век отмечен мятежами — отчаявшийся люд не раз принимался громить кабаки, невзирая на страх перед расправой.
Питье водки, вызывавшее «омерзение» и в высших кругах, заставляло и их тоже бороться с народным злом. Но, конечно, по-своему. В 1746 году бесчестную роль кабака попробовали переделать на более благозвучное «питейное заведение». А еще за год до того Императорская Академия наук выпустила ранее составленные по указанию Петра Первого знаменитые «Показания к житейскому обхождению», содержащие обширный свод серьезных и забавных наставлений о поведении молодого человека за столом, где, в частности, велась речь и об употреблении вина: «Первый не пей, будь воздержан, избегай пьянства. Когда тебе предложат, то бери, сколько тебе потребно: пьют зелье крепкое из чарки маленькой, а слабее из той, что поболе. Не перепутай! Помни — алкоголь развязывает язык и связывает разум...».
И если сама Русь уже била тревогу, а Екатерина II так прямо и признавалась, что «пьяным государством и править легче», то иностранцы писали, что еще к девятнадцатому веку в России, наряду с Норвегией, Швецией, Данией и Пруссией, «народ все еще оставался трезвым».
В основе спаивания русского народа лежала алчность правительства, получающего от этого немалые в свою казну доходы: в середине девятнадцатого столетия у нас уже было более полумиллиона питейных заведений. И это изменило ситуацию радикально: потребление алкоголя становилось массовым и плохо контролируемым процессом. С этих пор и всеобщее приготовление алкогольных напитков пошло быстрыми шагами вперед, причем, изготовители «водочных изделий» не стеснялись их сдабривать ядовитыми маслами и составами, лишь бы достичь желанного вкуса и цвета. А народ предостерегал: «Стоит море о пяти столбах, двое об нем спорят — царь-то говорит: «потеха моя», а царица-то говорит: «пагуба моя» (стакан с вином)». Общественная активность в борьбе с социальным злом достигла своего апогея в конце девятнадцатого столетия, когда лучшие люди России из самых разных слоев поднялись на битву. Прокатилась волна «трезвенных бунтов», создавались общества по борьбе с алкоголем, только на русском языке выходило 27 периодических изданий, специально посвященных этой теме. В 1914 году в России был принят сухой закон. Николай Александрович Семашко утверждал тогда: «Сразу же сказались последствия запрета: исчезло пьянство, а с ним драки, убийства, пожары в Деревнях, несчастные случаи на фабриках и заводах, уменьшилось количество смертей от болезней, меньше стало душевнобольных».
Затем победа народных масс в революции трезвыми при остановленных спиртоводочных заводах и опечатанных винных погребах. За распечатывание винных погребов полагался расстрел. В. И. Ленин подчеркивал: «... в отличие от капиталистических стран, которые пускают в ход такие вещи, как водку и прочий дурман, мы этого не допустим, потому что, как бы они ни были выгодны для торговли, но они поведут нас назад».
Позднее Сталин писал другое: «...если нам ради победы пролетариата и крестьянства предстоит чуточку выпачкаться в грязи, мы пойдем и на это крайнее средство ради интересов нашего дела». Правда, есть у него и иное суждение: «...без водки было бы лучше, ибо водка — есть зло».
Отмена сухого закона в 1924 году, отмена последнего закона 1985 года, и... — растет количество вытрезвителей: мужских, женских, появился даже правительственный... А растление через пьянство будущих поколений — значит гибель государства как центра цивилизации, ибо общество пьяное, лишенное нравственного примера, какую бы военную и техническую силу оно ни имело, не может быть центром цивилизации.