Вскоре после прихода в Алжир-столицу, катер был поднят на слип.
Слип - это несколько рядов рельсов, наклонно уходящих в воду. По ним перемещаются тележки с кильблоками - подставками под судно. Тележки съезжают в море, катер становится над ними, их начинают вытягивать назад, и они выползают на сушу, вынося его на себе.
При чём тут этот девайс? - спросите вы. Сейчас расскажу.
На катере, стоящем в доке или на слипе, жить неудобно - ни помыться тебе, ни сходить туда, куда король пешком ходит. Еду тоже готовить затруднительно. Поэтому часть алжирской команды была распущена в отпуска, часть переселилась в какие-то казармы, а нас поселили в жилых комнатах при водно-спортивном клубе ВМС, километрах в двух от порта.
Тихое местечко, там обитали пара сержантов-караульщиков и масса комаров, неистово начинавших жрать, стоило выключить свет. И ещё там не было кухни. Кормились мы в столовой дома офицеров, в обед, но таскаться туда ради чашки кофе по утрам желания не было. Вот мы и соорудили пару кипятильников из лезвий бритв, делали себе кипяток для чая или кофе, варили яйца.
Днём мы с утра ходили в порт, а после обеда возвращались назад. Мы - это три офицера и мичман - старшина команды мотористов, остальные остались в Оране.
Как центр Орана, так и Алжира - вполне европейские города. Вот так выглядели улицы в столице:
Похоже на арабский город?
А так в 1959 году выглядели прохожие на них:
Через три года все они стали беженцами-черноногими, но здания остались такими же и во время нашего там пребывания.
А арабские девушки всё ещё ходили в открытых блузках и джинсиках, и когда я оборачивался им вслед, чтобы проверить, не обернулись ли они - то они, обернувшись таки, весело смеялись.
Я часто ходил по центру в одиночку, теряясь в толпе и неотличимый по одежде от местных, да и загар служил камуфляжем. Если местонахождение наших военных начальников в Адене называлось офисом, то в Алжире - виллой. Совсем рядом находились посольства Британии, Франции, ФРГ.
Я проходил мимо и даже мысли свалить с их помощью не появлялось в голове.
Это именно в Алжире два наших офицера с зашедшего с дружеским визитом корабля, уверенные, что русский язык непонятен окружающим, оценивали вслух попу идущей впереди женщины, и как бы было хорошо ей вдуть, на что она, обернувшись, предложила не болтать глупости, а лучше помочь поднести ей сумку. Будучи джентльменами, они не смогли ей отказать и, с мерцающими, как стоп-сигналы ушами, сопроводили её аж до ворот советского консульства, было дело.
Единственно, куда нам не советовали соваться - это Касба, несколько кварталов в старой крепости, вот с такими улочками:
Чужим, а особенно европейцам, появляться там было опасно.
Ни шатко ни валко шёл ремонт, был очищен от ракушек корпус, винты, перья рулей, произведена окраска. Но, в конце концов катер был спущен на воду, и мы умчались в Мерс-эль-Кебир. А тут и полугодичный срок командировки подошёл к концу. Мы тепло распрощались со своими подопечными. Флагманский механик официально подарил мне тиснёную кожаную папку, служившую потом долго и верно, а Абдаллах - чудесно выделанную белоснежную баранью шкуру. Я отдарился фотоаппаратиком "Смена" для его младшего брата, о котором он нередко с любовью рассказывал. Уезжая, мы думали, что не встретимся уже никогда. Но это оказалось не так.
Через семь месяцев я вновь увидел знакомые очертания окружающих базу гор и своих знакомых офицеров.
Только Буалема встретить не пришлось. Дорога между Ораном и Марсой, как называли городок арабы, вырублена в почти вертикальной стене береговых скал, иногда она выглядит, как туннель, иногда - как туннель без одной стены в сторону моря.
Какой-то гражданский шпак неучтиво обогнал нашего горячего капитана. Тот стерпеть такого не смог, кинулся в погоню и погиб, разбившись о камни.
Конец 5-й части.
Продолжение следует.
Часть 1-я Часть 2-я Часть 3-я Часть 4-я