В девяностом году счастье выглядело вот именно так. Еще кусок счастья был коричнево-кожаным, на шнуровке и доставался из глубин дедовского гаража только по приезду брата, двоюродного, с Нижневартовска.
Мяч и футбол для нас были летом, а лето было мячом и футболом. Мы играли в минус пять на огромной площадке для гуляний детсада номер пять, назначив воротами два тополя, рубились с пацанами Жигулевской и Московской, подряжая играть за нас двух братьев с Киевской.
Толстая общая, на 96-ть листов, тетрадь в тканой красной обложке, заполняемая фломастерами и аккуратным почерком брата, вела для нас всю историю чемпионата мира 90-го года, всех его голов и личностей. включая Роже Миллу и Вальдерраму.
Почему журнал о прошедшем два года назад чемпионате Европы издали только в 90-ом? Да Бог весть и чиновники Минкульта, не иначе. Но было как было.
Вот стоит Маттеус. В девяностом он также капитанил ФРГ и также круто играл, как и два года назад. Только повезло ему больше.
Вон, на противоположном крае, Юрген Клинсманн, а почти в центре, с крашеными светлыми волосами и темными усами, Руди Фёллер. С этих ребят началась любовь к сборной Германии.
Лето девяностого года пахло темной вишней, бабушкиными ватрушками и кожей. Кожей мяча и перчаток, найденных мне бабушкой где-то в шкафу. Ловить мяч без них было очень больно, пусть и не всегда.
А еще, очень странно, но для детства нормально, лето 90-го, после покупки "Берни-88", вдруг окрасилось во все оттенки рыжего:
Гуллит, Райкаард, Куманы и, конечно, Марко. Марко Ван-Бастен, бывшим для пацанов 90-го тем же, что до сих пор для водителей является Шумахер. И наплевать, что ни они, ни сборная Союза летом 90-го не смогли сделать что-то серьезное. Детство умеет прощать, когда хочет, а серебро чемпионата Европы двухгодичной давности казалось нам чем-то очень важным.
Мы с братом лепили из пластилина фигурки игроков, косясь на фотографии развернутого "Берни". Помню, кто-то из испанцев получился таким клевым, что мы, не особо долго думая, засобачили его в морозилку, чтобы не потек от температуры. Надо было видеть лицо деда, решившего достать сала... ведь где один удачный футболист, там и второй, третий...и даже вратарь с воротами. Вратарь, в кепке, был, само собой, Питером Шилтоном.
В общем. детство тогда начало с нами прощаться именно вот этой фотографией:
и первым переизданием Тарзана в бумажно-аляповатых обложках из взрослой библиотеки. К концу каникул Тарзан победил, да еще куда как уверенно. А Евро-92-го, кроме Петера Шмейхеля, никак и не запомнился. Тогда вдруг стало не до того.