"Как при солнечном свете мы видим и воздух, и землю, и воду, и все, что в воздухе и на земле, так при свете мысленного Солнца в нашем сердце мы видим мир духов, Ангелов и святых Божиих, Матерь Божию, патриархов, пророков, Апостолов, святителей, мучеников, преподобных и всех святых. Мы так же видим их очами сердца (верою), как чувственным зрением видим предметы мира чувственного. Так простое и чистое сердце так же видит, например, Божию Матерь внутренними очами, как естественное зрение видит Ее образ или другой какой видимый предмет" (св. Иоанн Кронштадтский. "Моя жизнь во Христе", слово 1437).
Лучи мысленного Солнца, Духа, просвещают землю сердца, и в этом мысленном воздухе святые видят всех святых и райские насаждения, в которых они обитают, то есть, как пишет Ангеликуд, "представления человека о Боге, божественные размышления и особенно боголепные образы":
"Подобно тому, как [все] видимое являет собой образ того, что в человеке невидимо, точно так же и превосходящий все красотою Рай, премудро насажденный Богом на Востоке в Эдеме , есть образ, [запечатленный] во «внутреннем человеке», для коего земля — его собственное сердце, а растения, которые сможет насадить, если пожелает, сотворенный по образу Божию ум [человека], — представления человека о Боге, божественные размышления и особенно боголепные образы , многочисленные и разнообразные, имеющие различный вид и духовный аромат и, добавлю, пищу, наслаждение и сладость" ("Главы о рае", 15).
В зеркале сердца отражается умопостигаемый мир, но в отличие от обычного зеркала, отражения в нем являются тем, что отражается, символ совпадает с самим символизируемым. То есть это одновременно и символ, и само символизируемое. Каким образом это происходит -- это тайна соединения чувственного и умопостигаемого миров, которое достигнет своей полноты только в будущем веке и которое святые и сейчас могут созерцать, но лишь "гадательно, как сквозь мутное стекло" собственной, еще не преображенной будущим веком телесности.