Раз, заходя в квартиру, первое, что я услышала, было:
- Нет! Ты представь, он, сука, голубой оказался! Голубой! Ты прикинь?!
Это был голос приятеля моего мужа. Зная, что он большой любитель машин и мотоциклов, я предположила, что мотик, который он пару недель отдал в ремонт, покрасили не в тот цвет, который заказывал. Расстройство, конечно. Но так орать из-за цвета мотоциклетного крыла???
- А я его так любил, на руках носил, вот реально на руках носил! Веришь, нет? – последовавший за этим всхлип дал понять, что обладатель голоса, кажется, слегка нетрезв. Об этом же говорил и надрыв в голосе, и некоторая усиленная доверительность, обращённая к собеседнику.
Собеседником, понятное дело, выступал мой муж – человек крайне немногословный, зато умеющий вовремя кивать и принимать понимающий вид. (Даже в том случае, когда не слушает совсем, это его личная фишка!)
«Интересно! – начала потихоньку заводиться я, - он пришёл уже готовенький или они распивают мой коллекционный коньяк?! И всё из-за какого-то там драндулета?!»
Но следующая фраза заставила меня встревожиться ещё сильнее:
- Я его столько лет знаю! Столько лет, б…ть, прикинь?! Я же обожал его, понимаешь?! – страдал пьяный голос. Муж в это время наверняка кивал с грустным видом.
Так, стоп… Вряд ли это он о мотоцикле. А о ком тогда? Да нет… не может быть!!!
У приятеля помимо моего супруга был ещё один очень близкий друг. Хороший человек, замечательный семьянин… Семьянин? Жену видела, детей… Голубой? Так это о нём, что ли? Да не… не может быть!
- А помнишь, он ногу сломал? Так ведь я ему еду под нос приносил, в туалет на руках, из туалета на руках. – Не унимался страдалец.
Да уж, в туалет и обратно – это вам не баран начихал, это уже серьёзно.
- На одной подушке спали! А он педик! – пьяный голос сорвался на фальцет.
Ого! Ого-го! Ого-го, блин! Точно, это про его друга, точно… Я ничего не имею против геев, честно говоря, мне вообще по барабану, какого он цвета, лишь бы котов не обижал. Но мужики иногда к этому как-то болезненно относятся. Вот с чего бы?
Во мне боролись два чувства: сочувствие к приятелю и возмущение за педиков. В частности – за его друга. Ну подумаешь, гей! Ну с кем не бывает! Чайковский вон тоже гей был, а гениальную музыку писать ему это не мешало. Стоит ли из-за этого так убиваться и жрать мой коллекционный коньяк?!
Я подпирала спиной косяк и размышляла – тихонько сбежать или всё-таки спалиться? А вот пусть, пусть ему станет стыдно! Ишь, геев обижать удумал!
Хотя, чего уж там… я очень хотела убедиться, про кого шла речь!
Моя честная натура (а также весьма скромные размеры прихожей) даже не дала мне возможности сделать вид, что я пришла только что: отваливаясь от косяка, я потеряла равновесие, споткнулась о трёхлитровую банку для собачьего супа, с грохотом врезалась локтем в зеркало трюмо и феерично ввалилась в комнату. Да, скрыться было бы довольно сложно. Поэтому я сделала вид, будто так входить в квартиру для меня привычно и на выдохе спросила:
- А откуда ты узнал, что он педик?
Моё эпичное появление, как ни странно, никакого впечатления на присутствующих не произвело. Видимо, надрыв и горе осознания реальности перекрыло все внешние катаклизмы. На меня со вселенской грустью уставились три пары глаз. Да, именно три!
На третью пару я сама уставилась в ступоре, ведь она принадлежала именно «тому-самому» - другу приятеля, на которого я обрушила все своим инсинуации. Почему-то не удивившись вопросу, приятель просветил меня:
- Так я сам видел! Пришёл к матери во двор, а они там того… - и он крайне доходчиво изобразил, чего именно «того»… Я скромно залилась краской и укоризненно посмотрела на друга приятеля.
Тот, в свою очередь, испуганно замахал обеими руками, почему-то в разные стороны, видимо, от стресса потеряв ориентацию:
- Я не…! Я не... Я ни при чём!
- Он ни при чём, - убито подтвердил и приятель, плеснув себе ещё водочки. Да, коньяк они не тронули, и это немного утешало.
- Да кто тогда педик-то?! – я уже готова была сама открыть коллекционный коньяк: напряжение нарастало.
- Да кот мой! КОТ! Представляешь!!! Я захожу во двор, а на нём пёс мой стоит и… того… в общем… а этот педик даже не возмущается! - приятель залпом опрокинул рюмку и заел куском колбасы.
Кот?! Так речь шла о коте?! Вся вот эта трагедия? А я локоть ушибла! Зря, выходит? Я разозлилась и невежливо спросила:
- А по какому поводу бухаем тогда? Что, кто-то умер, позвольте поинтересоваться?! –
Тут все шесть глаз опять сфокусировались на мне. И я даже не знаю, чего них было больше: то ли изумления, что я не понимаю ПОВОДА, то ли ужаса, что меня такая новость не повергла в шок, то ли…
Утерев скупую мужскую слезу, приятель надрывно всхлипнул:
- Моя вера в кота умерла!
Да… это, конечно, причина. Нет, мне никогда не понять мужчин.