У каждого из нас богатая родословная взаимоотношений с алкоголем. От того, что, как и как долго пили наши предки, во многом зависит наше нынешнее алкогольное поведение. Иногда, наверное, нет, но чаще - да. Особенно это актуально у ближайших родственников - алкогольные привычки мы впитываем с молоком матери, потребляем в молодецких компаниях родителей в возрасте, который никогда не вспомним, переживаем в юном возрасте и рефлексируем, взрослея.
Насколько я помню, мои родители пили умеренно. Я ни разу не видел пьяным отца, и только однажды, когда ему исполнилось то ли 50, то ли 55 лет, и он где-то шумно это отмечал, я, засыпая, слышал, как он снёс богатырским плечом запертую дверь в спальню. Мягкий быстрый шум падающих на линолеум осколков стекла всю жизнь был единственным свидетельством того, что отец в принципе мог напиться. Недавно я был у него после шести лет разлуки, он встречал меня с новой женой, на столе стояла бутылка коньяка, мы выпили её, я уснул мёртвым сном, а утром оказалось, что у отца самое жуткое в жизни похмелье. А я просто не почувствовал ничего - ну, полбутылки коньяка - это как слону дробина.
Мама вроде выпивала, но пьяной я её не помню. Постоянно были гости - у нас, мы у них, что-то такое. Столы были, салаты, бутерброды эти с красной икрой, курица с корочкой, чешские сервизы с синими такими наклеечками - всё никак они их не отклеивали почему-то. Водка, конечно, вино, коньяки случались. Это нормой, вообще-то, было - какие-то гости, но в целом не воспринималось, как пьянки. Я даже любил ребёнком этот шум, запах еды, который в 90-е годы неизменно ассоциировался с праздником, ворох одежды в коридоре, свалка из обуви в тесном коридоре, взрослые красивые раскрасневшиеся женщины, запах дурного крепкого табака на кухне.
Дома не валялись пьяные. Никогда такого не помню. Никто не блевал в сортире. Ну, может, разок. Родители не устраивали пьяных склок и ругани. Они вообще не ругались, а пьяные тем более. Мать всегда начисто убиралась дома после гостей, всегда шла спать, оставляя на кухне горы сверкающей посуды, а в холодильнике - грамотно отсортированные остатки еды, которой хватало иногда до глубокой среды.
Я любил даже утра воскресений - вчерашние салаты, полусонные смешливые родители, остатки бутербродов - такие тосты, начерченные чесноком и сверху латвийские тогда ещё шпроты, других не было, и солёный огурчик.
Мне долго казалось, что я поздно начал пить, но теперь я понимаю, что очень рано, равно как понимаю, что это было сложно принять и переварить родителям. Они, конечно, поначалу сопротивлялись, наверное, были какие-то разговоры, которые я счастливо забыл, но в целом процесс превращения в алкоголика почти никогда нельзя остановить силами родителей.
Я начал выпивать дома с родителями, наверное, с 11-го класса. Наверное, мне позволяли в какие-то моменты фужер шампанского. В институте я начал работать и как-то резко мне показалось, что я взрослый. Вырос я уже гораздо позже, лет через 15-18, но тогда мне казалось, что раз папа и мама не дают мне денег, то мне всё можно. Да, они давали мне жильё в пакете со всеми коммунальными услугами, покупали одежду и в 90% случаев кормили, но я думал, что это даётся господом богом просто по факту моего рождения. А раз я взрослый, можно пить. И я выпивал дома - водку пил при родителях, коньяк мог с отцом выпить. Не напивался - стыдно, всё же было, но пил.
Насколько этично вообще было мне пить с родителями и родителям со мной - вопрос спорный. Но теперь я наблюдаю за тем, как растёт моя старшая дочь, и понимаю, что на месте своего отца теперь окажусь я. Разница в том, что дочь моя видела меня пьяным сотни если не тысячи раз. Я не ломал себе кости при ней, не падал навзничь, не дрался, но я столько раз напивался при ней, столько раз засыпал, она видела столько бутылок, рюмок, компаний, что мне даже размышлять об этом больно, и я даже примерно не могу представить, как это уже сказалось и как скажется в дальнейшем на её восприятии алкоголя. Как и всякий отец, особенно отец, тесно знакомый с алкоголем, я рассчитываю, что она в принципе не будет пить - как-то подсознательно транслирует куда там надо транслировать модель алкогольного поведения матери, которая почти не пьёт, или не пожелает пить от отвращения к тому, во что превращал алкоголь её отца, или ещё почему-то. Мне больно думать о том, что она в принципе может выпить, а уж тем более напиться, но я так мало делаю для того, чтобы этого не случилось в реальности, что давайте остановимся на этом.