Январь 1945 года. Сырая зима за Вислой...
Армия Катукова с 1-го Украинского переброшена на 1-й Белорусский фронт. Командующий им маршал Г. К. Жуков при первой же встрече сказал Катукову: «Знаю вас по прежним боям и специально выпросил вашу армию у Верховного — предстоят решающие дела».
Командарм сидит в блиндаже у шаткого столика, накинув на плечи бурку, подаренную кавалеристами под Москвой. Горит железная печурка, почти такая же, как в землянке за Волоколамском. .
Сходны, однако, лишь внешние признаки военного быта. Все остальное разительно изменилось. Самое главное — близится конец войны. Вот-вот начнется новое, небывалое по масштабам наступление.
Боевая задача ясна. В штабе фронта прошли трехдневные военные игры. Каждому корпусу, бригаде намечены маршруты движения. Путь предстоит тяжелейший: от Вислы до Одера надо с боями преодолеть семь укрепленных рубежей обороны глубиной до 500 километров.
В такие дни время командующего расписано по часам и минутам. Хозяйство армии разрослось и усложнилось. Усилилась ее огневая мощь. В состав армии вошла артиллерийская бригада, а танковым корпусам приданы самоходные артиллерийские полки. Да и танки уже не те. «Тридцатьчетверка» вооружена 85-миллиметровой пушкой, и «тигр» теперь ей не страшен; новый тяжелый танк ИС-2 со 122-миллиметровым орудием превосходит новый тяжелый немецкий танк «королевский тигр». Усилились и инженерные части армии. «Это хорошо, — размышлял Катуков, — а все-таки надо продумать и взвесить еще раз, как эффективнее использовать новую технику». Он связался с начальниками разных служб, чтобы еще раз уточнить, как и сколько подвезено боеприпасов, горючего, продовольствия, подготовлены ли ремонтные летучки, хорошо ли разведан рельеф местности, отработаны ли детали взаимодействия с пехотой и авиацией, знают ли саперы, где у немцев минные поля, и многие другие вопросы. Командарм вместе с начальником политотдела позаботились и о том, чтобы накануне решительного броска в частях прошли митинги, партийные и комсомольские собрания.
14 января гвардейцы армии В. И. Чуйкова после мощной артиллерийской подготовки пошли на штурм немецкой обороны. Земля гудела от взрывов. Небо гремело: сотни наших «илов», воздушных танков, обрушились на позиции врага.
А танкисты ждали своей очереди.
В последние часы перед наступлением у командарма выпала возможность повидаться с теми танкистами, чьи машины составят острие танковых клиньев. И Катуков, отложив все другие дела, направился к ним.
Изготовилась к походу 44-я гвардейская танковая бригада И. И. Гусаковского. Иосиф Ираклиевич начал войну капитаном, под Москвой командовал батальоном, на Курской дуге заменил погибшего комбрига. За подвиги на плацдармах Сана и Вислы удостоен звания Героя Советского Союза. Он отрапортовал командарму о готовности к наступлению.
— Кто идет первым? — спросил Катуков Гусаковского.
— Батальон Карабанова.
Командующий подошел к невысокому майору со скуластым лицом, в новеньком комбинезоне. Сколько помнил его Катуков, Карабанов всегда шел впереди, у Бердичева и под Львовом, на Буге и Сане.
— Задача ясна?
— Так точно, товарищ командующий! — ответил комбат, сияя улыбкой.
— Желаю успеха!
Та же обстановка торжественной приподнятости и в 1-й бригаде, идущей впереди 8-го механизированного корпуса генерала И. Ф. Дремова. Здесь на острие клина батальон майора Жукова, и позывной связисты придумали ему выразительный — «Кинжал».
Сам же Володя Жуков мало походил на разящее оружие. Молод, круглолиц, улыбчив, застенчив. Михаил Ефимович испытывал к нему чувство отцовской нежности. Девятнадцатилетний юноша приехал в бригаду под Москвой, учился у Бурды и Бойко, участвовал во всех походах и боях, не раз попадал в критические ситуации, семь раз ранен. И всегда старательно скрывал и боль, и невзгоды.
Понравилась статья? Поставь лайк, поделись в соцсетях и подпишись на канал!