Джек Торренс нетвёрдой походкой двигается по коридорам зловещего отеля «Оверлук». Он хочет убить собственных жену и сына, размозжить им головы ударом топора. Его лицо, лицо Джека Николсона, Стивена Уэбера или лицо вашего собственного отца выражает безумие, чистую злобу, одержимость. Перед глазами, как наваждение, проносится проклятое здание: мёртвая женщина в ванной комнате, бармен с рожей-черепом, пятна крови на стенах.
Внезапно Джек перестаёт узнавать контуры коридоров: откуда здесь эта шаткая винтовая лестница? Почему от этой половицы нестерпимо веет холодом? Почему за спиной захлопываются двери? Где, в конце концов, Венди и Денни?
По странной прихоти «Оверлук» обернулся Хилл-Хаусом. И Джек Торренс бродил здесь в одиночестве.
Истории о домах с призраками, к ним практически обязательно прилагается замшелое родовое проклятие – некое общее место европейской культуры. В каком-то смысле они существовали всегда: нехорошие места, обиталища тёмных сил – атрибуты любого комплекса народных верований. К XX веку эта традиция была не только усердно разработана (преимущественно в готических романах, читай, например, «Замок Отранто» Г. Уолпола), но и эффективно обстёбана тем же Оскаром Уайлдом в «Кентервильском приведении». Как молодая и синтетическая культура, культура американская не могла не ассимилировать все популярные сюжеты Старого света, переработав и подсадив на новую почву.
Формируется довольно богатый пласт литературы: историями про дома с привидениями нас баловали Эдгар По («Проклятие дома Эшеров»), Амброз Бирс («Ущелье призраков»), Говард Лавкрафт («Болото Луны», «Брошенный дом»), Генри Джеймс («Поворот винта»). Всё это произведения талантливые и знаковые. На этом фоне ещё один хрестоматийный текст – «Призрак Хилл-Хауса» – писательницы Ширли Джексон может показаться даже наиболее банальной пересадкой «нехорошего» дома в американские широты. Да, поставлена некая галочка, настоящий готический роман в антураже Нового света 50-х годов, но что-то подобное мы уже проходили и не раз. Остаётся ознакомиться с историческим документом, снять шляпу и отправиться дальше.
Действительно, фигура отеля «Оверлук» выбрана неслучайно: «Сияние» Стивена Кинга использует в общих чертах тот же антураж, ту же палитру ситуаций, те же сюжетные триггеры, те же постулируемые взгляды на природу Зла и причастность к ней человека. Однако, делает это круче, мясистее, ожесточённее и… прямолинейнее. Кинг будто бы не оставляет шансов архаичной классике, исполняя ту же мелодию, но куда более виртуозно и захватывающе. Но так ли это? Опознание «Призрака Хилл-Хауса» в качестве одного из ключевых жанровых романов прошлого столетия сделанное самим Королём Ужасов, вовсе не кажется простым кивком вежливости в адрес классического текста. Любовь Кинга к роману Джексон проявилась в качестве эпиграфа к его «Жребию Салема»(1975) , который был взят именно из «Призрака». И книгу правда есть за что любить.
Хилл-Хаус может простоять в холмах ещё сотни лет, напоминая о себе во всё новых и новых формах, эта история способна удивлять, восхищать и сейчас.
Гениальный роман ещё может дать сто очков вперёд своим признанным и непризнанным отпрыскам.
Литературный призрак
«Призрак Хилл-Хауса» был издан в 1959м. «Особняк» Фолкнера увидел свет в 1959м, «Убить пересмешника» Харпер Ли в 1960м, тогда же вышли «Кролик, беги!» Апдайка и «Царство небесное силою берётся» Фланнери О’Коннор тоже рождается в этом году. Отреагировать на это можно двумя различными способами: либо заурядный роман о привидениях – всего лишь вторичный анахронизм, проходное произведение на фоне сияющий в зените молодой и горячей американской литературы, занявший вакантную нишу в не столь широком ещё массиве текстов, либо произведение Ширли Джексон – явление заметное, плоть от плоти эпохи, культурное наследие которой мы перевариваем по сей день.
Нет, «Хилл-Хаус» оказался в этом ряду отнюдь не случайно и весьма своевременно. Ширли Джексон с юности занималась прозой и поэзией и очень удачно вышла замуж за литературного критика Стэнли Хаймана. Муж ввёл её в круг перспективных литераторов, публицистов и критиков, а также поддерживал все творческие начинания супруги. Первый весомый успех – рассказ «Лотерея» (1948), напечатанный в престижном «Нью-Йоркере» – уже суровый и безжалостный взгляд на человеческое сообщество, вполне в духе более позднего творчества. История оказалась очень обсуждаемой, редакцию журнала завалили письмами, в том числе гневными. Поговаривают, что эта зарисовка включена в американскую школьную программу. Таким образом, Джексон прочно закрепилась в литературной тусовке.
Но перед прочими братьями и сёстрами по цеху у неё было два преимущества: 1) она страдала психическими расстройствами (а любой Лавкрафт знает, что это благодатная почва для мистического вдохновения) 2) она была самой настоящей ведьмой (по словам собственного мужа, между прочим, и в конце концов, не считать же нам ведьмой Джона Апдайка)!
Вероятно, эти два факта, наряду с увлечением тропами и фигурами готической прозы, и способствовали колдовскому появлению на свет opus magnum – далеко не первого эксперимента с жанром, но точно самого значимого, влиятельного и обессмертившего имя писательницы.
«Призрак Хилл-Хауса» рассказывает очень простую и лаконичную по форме историю. Есть старинный Дом в холмах, о котором ходит недобрая слава, а жители этого Дома, то кончают жизнь самоубийствами, то совершенно трогаются рассудками, и есть доктор Монтегю – исследователь паранормальных явлений, собравший группу добровольцев для исследования удивительных феноменов дома. Это Элионор – измученная уходом за тяжело больной матерью закомплексованная и неприкаянная особа, в детстве ставшая свидетелем происков полтергейстов, центральный персонаж и катализатор основных перипетий сюжета; Теодора – напротив, жизнерадостная раскованная обаятельная девушка, обладающая слабовыраженными экстрасенсорными способностями; Люк – племянник нынешней владелицы дома, повеса и жулик. А ещё в доме есть слуги – угрюмая чета Дадли (они станут своеобразным индикатором изменений серии, представая в новых обличьях от инкарнации к инкарнации). Вот и вся колода. Однако Ширли Джексон тасует её мастерски. С одной стороны, все персонажи романа достаточно функциональны, чтобы в нужный момент нажимать на нужные кнопки, вести себя тем или иным образом, провоцировать необходимое для взаимоотношений разных типажей напряжение. С другой стороны, прописаны они мазками достаточно неряшливыми, чтобы оставить пространство для неожиданных трюков и для ряда неоднозначных трактовок. То, чего так не хватает многим хоррорам, которым просто необходимы функциональные персонажи не сведённые до уровня ходячего клише или биоробота, а также объясняет, почему к архетипам «Призрака» обращаются по сей день, по новому раскрывая события и характеры.
Глубина в этом камерном спектакле на четверых достигается лёгкими, филигранно выписанными абсурдными диалогами (ни в коем случае не бессмысленными), в которых проходит эволюция от пустого кокетства, к скрытой тревоге, потом к затаённой обиде, подспудному помешательству и смертельному ужасу.
Джексон пишет не ужастик, не дешёвую мистическую историю: главная прима – Элеонор – раскрывается в духе талантливой психологической прозы, как лакмусовая бумажка впитывая и пропуская через себя каждую реплику, каждый поступок, каждый случай, замешивая его с собственным прошлым, с собственными надеждами, фантазиями и желаниями, и становясь проводником для Тьмы, принявшей облик Дома, затерянного в холмах.
Дом в исполнении Ширли Джексон не так прост – это тонкая и изящная машина Зла. Да, галантные экивоки в сторону классики неизбежны: тут и чуждые человеческому сознанию геометрические формы здания (читай «Хребты безумия» Лавкрафта), и хлопающие двери, и кровавые надписи на стенах, и холодящие кровь смешки за ними.
Хилл-Хаус по-настоящему страшен вовсе не этим. Настоящие призраки во всей своей красе и прозрачной конкретности здесь не водятся. Зло – это сам Дом. Он вторгается в мысли, угадывает самые интимные душевные порывы, предлагает убежище, тёплый очаг, а потом сводит с ума, вбирает в себя, высасывает рассудок или убивает. Причём никогда своими руками. Здесь не бродят призраки в покрывалах, не резвятся летучие мыши-вампиры, а в подвале не ждёт пергаментно-бледный граф Орлок. Зло Дома на холме (неуловимая энергия) играет со страхами и переживаниями людей так, что непонятны границы его действия: на каком этапе потаённое безумие самого человека подстёгивается силами Хилл-Хауса? Где кончается собственное переживание и начинаются галлюциногенные эманации проклятого места? Может и вовсе нет у дома никакой силы, может каждый, кто умирает здесь, умирает в одиночестве и даже по своей воле? Только вот что-то всё-таки подсказывает обратное. Да и разве можно отделить одно от другого: самая страшная тьма – тьма внутри человека и её надо просто выпустить наружу.
Прелесть романа Ширли Джексон в том, что он не даёт ни одного прямого ответа, оставляя читателю только неприятное ощущение необъяснимости, незавершённости и зыбкости собственного рационального существования.
Писательница смеётся над исследователями паранормального – они хотят понять то, что понять невозможно, выставляя себя такими заинтересованными, но такими наивно-смешными, какими были, наверное, члены экспедиции Кука, пытавшиеся вступить в контакт с туземцами Гавайских островов. Долго и безуспешно много десятилетий спустя агент Фокс Малдер будет бороться с почти пародийным образом охотника за приведениями, созданном в этом романе, в пику Лавкрафту и его последователем, и выработает гениальную формулу «Хочу верить». Пожалуй, только так можно правильно отнестись к происходящему в Хилл-Хаусе. Только вот самому Дому эта вера или это желание верить совершенно не нужны. Он стоит и будет стоять ещё много лет.
Да, Дом – не изощренный маньяк, его призраки так и не появятся, от его рук пострадает чертовски мало людей, а прямых доказательств его участия так и не найдётся.
Джек Торренс не будет бегать и размахивать топором, мертвец не будет бродить по ванной комнате, кровь не будет ручьями течь по устланной ковром лестнице, но, если разобраться, в этом и есть главный ужас «Призрака Хилл-хауса» – то чего не может добиться его величество, блестящий и роскошный отель «Оверлук». Господин Кинг написал выдающийся, но более понятный и приятный для обыденного восприятия роман, где зло при всей своей тонкой манипулятивности всё-таки весьма и весьма осязаемо. А у госпожи Джексон нечто тёмное и всеобъемлющее подчинит тебя своей воле, разберёт, как механическую куклу, будет тянуть за верёвочки в разные стороны, поглотит в своё беспросветное чрево, а потом уничтожит и никто этого даже не заметит. Ни слова не скажет в ответ.
«Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам» – эту ключевую для книжки фразу можно понимать двояко: то ли Хилл-Хаус манипулирует нашей врожденной способностью воображения в своих целях, то ли всё наше рациональное и привычное и есть плод нашей фантазии, а реальность – это Хилл-Хаус, прикосновение к ней опасно и грозит гибелью.
Впрочем, Ширли Джексон понимала, что комическое и трагическое идут рядом. Грустная история сломленной и потерянной в мире женщины, обрамлённая мистическим антуражем, может быть прочитана и как история недалёкой мнительной особы, которая испугалась мазни на стенах и скрипов за дверью; классическая охота за призраками с помощью спиритических досок невероятно комична; слуги кажущиеся таинственными порождениями Дома оказываются обычными людьми и дерзко показывают конспирологически настроенному читателю язык. И чёрт возьми, как же суетливы, истеричны и мелочны поползновения ординарных людей, пускай даже оказавшихся в неординарной ситуации! Ширли Джексон не только безжалостна в своём психологизме, но и безжалостна в своей иронии.
Читать этот роман можно с помощью множества ключей, выданных его автором, возможно поэтому он неоднократно и многолико реинкарнировал в разных воплощениях: и в виде опосредованных влияний, и в виде непосредственных адаптаций, переложений и интерпретаций на экране.
Дом, который построил Роберт Уайз
Роберт Уайз был монтажёром эпохального «Гражданина Кейна» (реж. Орсон Уэлс), за свою работу он был номинирован на премию «Оскар». Позднее, в качестве режиссёра, он получит эту премию целых четыре раза. А начинал Роберт с ужасов: весьма невинного мелодраматичного «Проклятия людей-кошек» (1943) и с однозначно жанрового «Похитителя трупов» (1944), роли в котором исполнили титаны голливудского хоррора Бела Лугоши и Борис Карлофф. Эта картина была довольно сурова и подверглась цензурным ограничениям.
К экранизации «Призрака Хилл-Хауса» (1963) Уайз приступил в статусе зрелого мастера, снявшего уже немало лент в жанре нуар, военной драмы и мюзикла. Есть все основания полагать, что такой длинный путь пошёл на пользу экранизации, ведь текст романа использует мистические элементы как обрамление для человеческих метаний, грамотное выписывание которых на экране требуют твёрдой руки мастера. С другой стороны, история должна заставлять волосы вставать дыбом, Дом ощущаться во всём своём зловещем великолепии, а зритель должен интуитивно чувствовать присутствие нечистой силы. Как совместить и то и другое Уайз понимал прекрасно.
«Призрак» («The Haunting» в русской версии почему-то превратился в «Логово дьявола», что звучит, конечно, более броско, но так умилительно по-детсадовски) обращается с текстом первоисточника очень бережно. Акценты выбраны правильно и повествование получилось ёмким, но последовательным и внятным. Кое-какие детали были изменены в угоду ограниченному хронометражу, например, Элеонор (Джули Харрис) испытывает нежные чувства к доктору Маркоу (Ричард Джонсон, в романе этого персонажа звали Монтегю), а не к Люку (Расс Тэмблин), что мало меняет каркас сюжета, разве что, добавляя перчинку потенциального адюльтера в биографию женатого учёного. Зато другую перчинку – вероятную гомосексуальность Теодоры (Клэр Блум, и она шикарна) – изъяли практически полностью.
Главные концептуальные движения в сценарии за авторством Нельсона Гиддинга происходят практически незаметно, очень в духе Ширли Джексон. Мистических событий становится не так много (никаких трипов с фантомным семейством; впрочем, вопрос «Боже, боже, чью руку я сейчас держала?» всё так же волнителен и тревожен), а оттого действие потустороннего начинает напоминать укол быстродействующего, но неуловимого яда – кто сказал, что от этого кому-то стало легче? Скорее наоборот.
Иронию Ширли над прожжёными скептиками заменили жестоким приговором – тоже легитимный вариант, в конце концов кино не должно быть простой иллюстрацией.
В «Призраке» многое можно рационально объяснить, даже финальную трагедию, но сделать это не дают собственно кинематографические средства выражения.
Разумеется, стоит отметить и нервозную игру Джули Харрис, и исполненные в нужной ритмике словесные пикировки, но главное достоинство работы Уайзера – сам Дом, снова он.
Эттингтон-холл – ныне здравствующий в качестве отеля, был построен в XIX столетии в британском графстве Уоркшир в нео-готическом стиле. По иронии судьбы был семейным владением семейства по фамилии Ширли. Антропометрические данные архитектурного комплекса вполне совпадают с описанными в романе Джексон. Уайзер сделал Эттингтон-холл полноправным участником своей постановки. Он постоянно демонстрирует здание снаружи и изнутри в различных ракурсах (лента начинается с крупного плана дома, им же и заканчивается). В 1990-м году режиссер выступил категорически против колоризации своей картины. Справедливо. В чёрно-белой гамме аляповатые закутки дома смотрятся особенно неприветливо, а игра света и тени порой заставляет видеть угрюмые лики в лепнине, а лица статуй оживать.
«Призрак» делает то, что во-многом призвано делать кино: он даёт тексту плоть и кровь, выпуклость и осязаемость. А ещё он заставляет историю заговорить – классичное музыкальное сопровождение органично вплетается в мистическую историю.
Единственное что может предъявить «Призраку» современный зритель – отточенная, а оттого немного стерильная, академичность, но неприятие такого подхода проблема не столь работы Уайзера, сколь зрителя, пережившего уже не одну смену парадигмы в кинематографе.
Скрюченный домишко
Хотя почему скрюченный? Скорее прямой, как рожок мороженного, Диснейленд для Индианы Джонса. Именно в такой форме в 1999-м году «Призрак Хилл-Хауса» вернулся на экраны в исполнении режиссёра Яна де Бонта. Вряд ли стоит относиться к этому негативно: возвращать что-то в массовую культуру в первозданном виде – занятие неблагодарное и бессмысленное, а новый развлекательный формат свидетельствует только о многообразии возможных трактовок классического сюжета.
Бывший оператор Де Бонт снимал ранее средней руки развлекательные экшн-фильмы, куда на потеху зрителей подряжал звёзд первой величины («Скорость» с Киану Ривзом и Сандрой Буллок и «Смерч» с Биллом Пэкстоном и Филлипом Сэймуром-Хоффманом), то же самое он сделал и с Хилл-хаусом: поселил сюда Кэтрин Зету-Джонс (Тео), Оуэна Уилсона (Люк) и Лиама Ниссона (д-р. Маркоу). Особняк был начинён эффектными ловушками (огромная голова льва, болтающаяся на цепи в камине, как вам?) и 3d-шными призраками во главе с сауроно-образным Крейном, владельцем поместья. Ох, тут есть, где разгуляться, есть, где эффектно взорвать тачку, где кроваво (но всего один нерешительный разок) оторвать чью-то голову! Дом наконец явил себя во всей красе: он хмурит рожи (на этот раз буквально), нападает на людей с помощью элементов интерьера. Призраки выскакивают из-за портьер и работают в качестве gps-навигатора, указывая героям, где искать разгадки тайн зловещего поместья.
Отныне всё понятно: есть злой дядька, держащий души детей в рабстве, есть добрая и чуткая Элеонор (Лили Тэйлор). Все её действия осмысленны, а нелепая гибель оборачивается героическим самопожертвованием. Непонятно только, что здесь забыли остальные персонажи. Даже куда более циничный, чем ранее, доктор Маркоу плохо понимает, как экспериментальная лаборатория по исследованию страха, превратилась в карнавальную комнату бугагашек. По правилам линейного жанрового сюжета, герои будут бегать и орать, пока это не приведёт к схватке с финальным боссом.
Смотреть на этот цирк с конями довольно занятно, да и первый час хронометража лента выглядит, как вполне пристойная история о приведениях в духе любящего миксовать мистику и морализаторство Дель Торо; потом на сцену врываются эффекты от культовой студии Industrial Light & Magic и настаёт блаженный поп-корн тайм. Актёрский ансамбль играет с ленцой, но Зета-Джонс всё-рано притягательна, а Оуэн Уилсон мил и неряшлив, Джерри Голдсмит фонтанирует пафосным саундтреком и… Больше говорить о фильме Де Бонта нечего. Проходная достаточно качественная по техническому исполнению и пустоголовая мистика. Недаром лента отхватила аж 4 номинации на престижную «Золотую малину».
Зайти в местный Хилл-Хаус стоит, чтобы посмотреть, до каких очищенных форм можно довести классические сюжеты, а потом выпулить это в кинотеатры с пометкой 12+, не иначе.
Остаётся пожалеть лишь, что к фильму так и не подпустили Уэса Крэйвена, хотя такие переговоры велись.
Дом, в котором...
В третий раз «Призрак» должен был вернуться уже в новом обличье.
Можно утверждать, что творцы со стримминг-сервиса Netflix давно исписались, перейдя на конвеерный способ сборки. Однако, молодой и талантливый режиссёр и сценарист Майк Флэнеган («Окулус», «Игра Джералда», «Тишина», из последних двух в проект перебралась Кейт Сигел, сыгравшая роль Тео под ручку с Карлой Гуджино) выдал на гора породистую 10-серийную семейную драму + немножко призраков для любого взыскательного вкуса. Сюжет теперь работает строго по мотивами, и это прекрасно. От оригинального романа остались только имена героев (одну девочку зовут Ширли) и самые общие типажи (здесь это семья из матери, отца и пятерых детей), сам особняк, а также щедро рассыпанные по всем сериям цитаты, играющие новыми красками в изменённом контексте. Сериал работает в двух временных линиях, которые плавно переходят одна в другую – в прошлом, когда дети были ещё детьми, а взрослые молодыми, и когда произошла таинственная трагедия, оказавшая глубокое влияние на всю будущую жизнь героев; и в настоящем, где выросшие дети и состарившееся родители пытаются справиться с различными вроде бы обычными жизненными трудностями и неурядицами, круто сваренными семейными конфликтами, на которые, тем не менее, по-прежнему напрямую влияет тень Хилл-Хауса. В этой истории есть призраки, они вполне конкретны и порой осязаемы, однако, они являются периферийными факторами, которые теме не менее постоянно и неумолимо влияют на жизнь людей, являются катализаторами конфликтов, знаками прошлого, и рычагами, которые толкают сюжет к неизбежной развязке («Все пути ведут к свиданию»©) .
Главное, что удалось создателям – это выдать свежий и интригующий сюжет (что в действительности произошло в Доме, неясно до самого конца), который при этом опирается на настроения, приёмы и манёвры исходного произведения. Пластичность персонажей Ширли Джексон позволяет показать историю через оптику каждого, и таким образом выстроить очень многообразный облик зловещего особняка. Пожалуй, это тот ход, который позволяет сериалу работать шире и разнонаправленнее, вдыхает в знакомый сюжет и интригу, и массу неожиданных деталей, которые не смогли бы всплыть, если бы повествование велось только от лица Элеонор.
Помимо прочего сериал очень современно и профессионально снят, а готичность визуального ряда предшественников часто заменяется приглушённой светокоррекцией современного триллера. Пожалуй, небольшими недостатками являются очень традиционная мелодраматичность, предсказуемая надрывность и паточная сладость некоторых моментов.
На это можно только развести руками и сказать: «Призрак Хилл-Хауса» можно прочитать и так.
А ещё сериал чертовски котирует Стивен Кинг
«Оверлук» взорвался и сгорел, Джек Торренс умер, а вот Хилл-Хаус, «недремлющий, безумный, по-прежнему стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, полы не гнулись, двери не хлопали; на лестницах и в галереях Хилл-Хауса лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве».
Примечания:
1) «Сияние» – роман Стивена Кинга, вышедший в 1977 году. Джек Торренс, Денни и Венди – персонажи книги. Джек Николсон исполнял роль Джека в одноимённой экранизации Стэнли Кубрика (1980). Стивен Уэбер исполнил роль Торренса в одноимённом мини-сериале Мика Гарриса (1997)
2) «Литературный призрак» – роман Дэвида Митчелла (1997)
3) Джон Апдайк – автор романа «Иствикские ведьмы» (1984)
4) «Скрюченный домишко» – роман Агаты Кристи (1948)
5) «Дом, в котором» – роман Мариам Петросян (2009)
6) Некоторые персонажи: Уэс Крэйвен – папа Фредди Крюггера и серии фильмов «Крик»; Фокс Малдер – один из главных героев великого сериала «Секретные материалы»; граф Орлок – один из аватаров Дракулы, герой фильма «Носферату. Симфония ужаса» (1922, реж. Ф. Мурнау)
P.S. Книжка Ширли Джексон в России выходила только один раз, в 2011 году, на 2018 год планируется переиздание