Наташа шла по полю. Она приехала на каникулы в родную Николаевку, где не была уже немногим больше года. Тоска по “малой родине” была ей чужда, хоть она и читала в школе на уроках литературы всякие стихотворения про “тепло родного очага” и “любовь к отеческому дому”. Всё это казалось Наташе каким-то лживым и лицемерным, потому что нельзя, как она тогда думала, любить издыхающее колхозное производство, пьющих мужиков и перебои в подаче электропитания. В городе же было лучше: там Наташа быстро освоилась, поступила на философский факультет, нашла работу и податливого мужчину. Главная его ценность заключалась в наличии городской прописки, что в будущем позволило бы новоиспеченной горожанке окончательно закрепить за собой столь желанный почти “столичный” статус.
В свободное время Наташа думала о философских проблемах и ходила в кино, где тоже иногда думала. Мужчина у нее был, как уже сказано, податливый, поэтому хлопот не доставлял, а наоборот бережно хранил и оберегал их однокомнатную бетонную ячейку на окраине города. Временами у Наташи случалась хандра, и тогда она садилась к окошку, доставала сигареты и снова пыталась думать о философии. Больше всего ей нравился Кант, его она анализировала почти каждый день. В отличии от её мужчины немецкий философ был неподатливый и фактически выполнял функцию наташиного любовника, существуя в её сознании как духовный антипод привычной жизни, а ведь только эти можно спастись, когда случается хандра.
Но раз в году Наташа все-таки ездила в родную деревню, как бы отдавая свой семейный долг старым родителями. Там у неё начиналась такая страшная хандра, что даже Кант не облегчал её своей “Критикой способности суждения”. Тогда Наташа просто отправлялась бесцельно бродить по родному краю, надеясь хоть как-то скоротать столь ненавистное ей, тягучее деревенское время. В один из таких вечеров она шла по полю. Её легкие ботиночки проваливались в мягкую податливую почву, от которой слегка пахло живительным перегноем и жухлой травой. Наташа замедлила шаг - она захотела лучше прочувствовать столь знакомые, но одновременно забытые жизненные ритмы родного края. Земля излучала энергию, которую юная студентка никогда так не ощущала, хотя и бегала всё свое детство по этому самому полю.
Почва была ей как Мать, как та Мать, что ждет своих детей с войны, как та Мать, что днем работает в поле, чтобы прокормить семью, а вечером ставит свечки и молится за всю семью. Когда же она дожидается своих чад, то не бросается им на шею, а лишь молча смотрит на них и плачет. Такая Мать осознает свою культурную функцию, когда ее экзистенция вечно ожидающего субъекта наконец-то завершается, тогда и только тогда она ощущает всю полноту своего бытия. Почва, она же как Мать для всего народа, она ждет своих сынов и дочерей, она жаждет снова вернуть их души в свое лоно, вырвать их из метафизического плена современности. Но со временем Почва всё теряет хватку, всё больше получает она похоронок; она постоянно теряет детей, современным богам уже не нужна ее витальная помощь. Тем сильнее Почва ждет своих детей обратно, чтобы они одухотворили её своим присутствием; тоскует по ним, и от тоски этой растут её голод и слабость.
Наташа услышала зов, уже сто лет никто не слышал Почву в Николаевке, но она вняла ему как едва уловимому шепоту. Наташа наконец перестала думать о городе, ее больше не интересовала метафизика Канта и ранний экзистенциализм Кьеркегора, ее мысли покинула идея об онтологическом доказательства Бога. Она лишилась всякой гендерной перформативности и осознала причастность к абсолютному женскому началу.
Наташа скинула оболочку экзистенции и оказалась собой, она поняла свою изначальную суть, она вернулась в духовное лоно Почвы. Сняв свои ботиночки, Наташа пошла дальше. С каждым шагом земля под её ногами становилась всё более мягкой и теплой, а вместо влаги из нее выходила кровь всего рода человеческого. Ступни Наташи стали багрово-красными, а время замедлилось настолько, что казалось, что оно просто исчезнет. Чем дальше шла Наташа, тем глубже утопали ее ноги в кровавой жизнетворящей грязи, тем ближе было оргазмическое ощущение фундаментального соития с Макрокосмом. Через пять минут Наташа просто ушла под землю. Последнее, что она видела - это красно-катарсический лик неба над ее головой.
Соломон Кох, 14.11.2018.
Если вам понравился материал, то можете поддержать нас подпиской на канал.
Читайте нас также в vk.