Думаю, у многих бывало - знакомишься с каким-либо делом, начинаешь его изучать, и в какой-то момент вдруг считаешь себя корифеем. Как правило, это мнение остаётся чисто субъективным, и жизнь доказывает обратное. Доказательство проходит по-разному: кто-то прилюдно садится в лужу, а кто-то просто понимает глубину своих заблуждений.
Один аэродром в Подмосковье. Вечер, крайний взлёт. На борту - сборная солянка: пара второпрограммников с "верёвками" (Д-1-5у на принудительное раскрытие; их надо выпустить, и посмотреть за действиями на отделении); пара-тройка перворазников с Д-6 (их просто выпустить); пара спортсменов с 1500 м (то же самое), и теплая компания - спортсмены на высоту и тандем-инструктор с пассажиром. С ними ещё проще и приятнее - открыть дверь, подождать за тандемом секунд 10 и валить с борта самому.
Процесс переписывания взлёта прерывается - приводят на подсадку ещё одну девицу с "Арбалетом". У неё уже есть определённое количество прыжков с Д-6 с разными задержками, поэтому ей предложено взять систему попродвинутей (типа "крыло", но со стабилизацией) и пойти с тех же 1500.
"Крылатым" начинающим обязательна работающая рация для прыжка - чтоб назначенный инструктор смог завести человека в площадку и подать команду на выполнение "подушки". Случается некоторая заминка с креплением гарнитуры в ухе, но и она легко решается: приносят бандану и повязывают её на голову а-ля бабушкин платок, при этом гарнитура оказывается закреплённой. Сверху надевается и застёгивается шлем.
Ожидая команды на посадку в самолёт, мы болтаем обо всём. Естественно, момент с "бабушкиным платком" попадается на глаза, и я комментирую - мол, навно не видел, чтоб повязывали в таком стиле. На это следует агрессивная реакция - мол, что ты против моего платка имеешь. Мысленно пожимаю плечами. Далее обращаю внимание на то, как девица себя держит - гонору, как выясняется, в ней поболее, чем во всех спортсменах и тандем-мастере вместе взятых.
Взлетели, пошли в набор. Уходят "верёвки", уходят Д-6. На 1500 я распределил народ - спортсмен идёт первым, он падает быстрее и открывается ниже; девица с "Арбалетом" - второй: со стабилизацией скорость поменьше, а раскрываться ей выше. Команда от пилота, я ретранслирую еёё и открываю дверь. Спортсмен встаёт к обрезу, а девица сидит. Я, подумав что ей тяжело встать с системой, подхожу, чтобы помочь и вижу...
Вижу ОГРОМНЫЕ глаза, бледное лицо, побелевшие пальцы, вцепившиеся в сидушку. Пилот, тем временем, даёт сигнал к покиданию. Бросаюсь к двери, гляжу вниз, чтоб убедиться, что мы в нужной точке, выпускаю спортсмена. Возвращаюсь к девице - та шевелит искусанными в кровь губами, крича: "боюсь! Не могу!"
Ладно, закрываю дверь и подхожу к пилоту. Тот соглашается выполнить ещё один заход. Девица, вроде бы, успокоилась, даже сиденье отпустила. Однако, стоит прозвучать команде приготовиться - всё повторяется с новой силой.
Понимаю, что прыжок мой накрылся медным тазом. Согласно РПП, если на борту остались парашютисты, то выпускающий не имеет права выпрыгивать.
Почему я не стал её выбрасывать силой? Да, на системе стоит страхующий прибор, и основной раскрылся бы. Но, возникает вопрос - а что дальше? Крыло - это не нейтральный Д-6, им надо управлять, а сможет ли такой парашютист это сделать, остаётся загадкой. Опять-таки, вокруг аэродрома - лес, дачи; на дачах провода. Приземление на такие объекты неадекватного парашютиста, чревато травмами, а то и смертью. Именно поэтому я принял решение - не пускать.
А что дальше? А дальше, мы набрали максимальную высоту; народ я выпустил и полетел обратно. Гонор у девицы весь вышел, поэтому всю дорогу она извинялась и каялась. Я же, тем временем, молчал и завидовал товарищам, которые в это время уже пораскрывались и парили под куполами.
Больше ту девицу я не встречал