Будучи холостым лейтенантом, я паёк не получал, так как готовить не умел, да и не на чем было. Столовался в офицерской столовой. Кормили нас вкусно. После обеда выползал на карачках и очень хотелось, чтобы Третья мировая началась не сейчас, ибо я усну вот прямо немедленно.
В тот солнечный обычный день я заказал себе кальмаров отварных. Вы в курсе, что кальмаров не надо варить трое суток, постоянно помешивая, а достаточно залить их кипятком и подождать 10 минут? Так вот, дальше будет ещё хуже.
Ем я эти, значит, морепродукты, и тут за соседним столиком слышу звуки возни. Что такое звуки возни, знает каждый. Я обернулся: два подвыпивших офицера буровят. Что–то им там в тарелке не срослось. И начинают быдлячить, высказывать своё мнение задолго до «Фейсбука», о правильности приготовления пищи. И девочек моих оскорблять, что, мол, руки у них не оттуда. А у девочек моих и руки, и ноги правильно росли, я проверял.
И тут один берёт стакан и кидает его в сторону раздачи. Стакан, пролетев над головами едоков, грохается о настенный кафель и разлетается на осколки.
Поворачиваюсь:
— А ну нахуй отсюда, а то я встану, и одной вилкой в госпитале окажется больше!
Девочки меня любили, потому что я всегда после обеда подходил к окну раздачи, просовывал голову и кричал им в пар и крышечный Ад:
— Девочки! Сегодня просто был бал желудка! Кишки вам машут и трепещут!
Они смеялись, поминая Бога и славу ему.
Один из офицеров схватил второй стакан и промахнулся в меня, стакан пролетел метрах в двух и разбился о колонну. Я быстро вскочил и зарядил ему в харю.
Не сказать, что я был машиной смерти, нет. Обычный, таких много, их пожарные и милиция ищут в Москве. Просто, когда происходят некоторые вещи, у меня в голове ломается реле и я — это уже не я. Не знаю, откуда у меня возникают реакция, хладнокровие и расчётливость. А мышцами никогда не блистал.
Второй тоже резко вскочил, я и ему гавкнул. И другому прицепом, чтобы даже не думал.
И всё. Тут уже вызванный патруль подбежал.
Казалось бы, рассказ о кальмарах вполне себе получился. Но нет.
Вечером, возвращаясь из части домой, я вдруг заметил, что все на меня смотрят, показывают пальцем, поднимают на балконах младенцев, чтобы те тоже видели.
«Бля, откуда они знают, что я очередные пассатижи в части пизданул?» Иду, озираюсь. А люди ко мне подходят, жмут заискивающе руку, дружески треплют по плечу, говорят слова. Я вообще ничего не понимаю. Подхожу к подъезду, а там уже девы мои — другие, не из столовки, из военторга. Я ведь и туда голову просовывал.
— Серёжа! Мы всё знаем! Жаль, что мы этого не видели.
— Да чего вы не видели?!
— Ну как ты взвод вооружённых головорезов уничтожил в кафе.
— Какой взвод, какое кафе?
— Ну, не скромничай. Весь гарнизон о тебе гудит. Как ты десятерых раскидал по всему кафе, бил ногами по лицу, выворачивал руки.
— Да какие руки? Ну, там двое забуровили, я гавкнул, и всё.
— Там ещё двое были?
— Да ну вас, курицы.
И всё. Вы когда–нибудь себя Гагариным чувствовали? А мне вот выпало. За неделю я столько спирта выпил по поводу «Серёга, не обидь, выпей с нами, расскажи, как ты там спецназ одолел».
Слух о моём героизме на следующий день разросся до масштабов подвигов античных героев.
В обед я опять пошёл в столовку. Пришли те два офицера, тоже жали руку, извинялись. И девочки стали извиняться:
— Серёжа, кальмары не готовы ещё, остывают, мы тут осколки собирали вчера и сегодня. Вот тебе компот — пока будешь пить, они остынут.
С тех пор и повелось: стакан компота мне выдавался бесплатно. Дело не в деньгах — я мог купить цистерну компота, и кошелёк мой этого бы даже не заметил. Дело в кальмарах.
Если бы не их щупальца, не было бы подвига.
И компота.