Старшина второй статьи Ягорский был ниже среднего роста. Всего-то сто полста восемь сантиметров. Ниже него в шеренге на разводе перед заступлением на вахту мог оказаться разве что прикомандированный рулевой-сигнальщик Жердев. Ясен перец, в нашем деле главное не размер. Однако и он в отдельные моменты становится очень важен… Ладно, проехали эту тему… У Ягорского был отменный пшеничный вьющийся чуб, компенсирующий его небогатырский рост. А выбивайся бы чуб из-под кубанки с красным верхом, то с Ягорского, гарцующего на резвом скакуне, да с шашкой наголо, можно было бы писать картины маслом. Вылитый бравый казак. Все бабы писают кипятком.
Однако ни кубанки, ни шашки, ни тем более вороного коня у Ягорского не было. Даже кортик ему не полагался. Ни по боевому расписанию, ни просто так за красивые голубые глаза. И вообще, какая может идти речь о кортике, когда Ягорский еще совсем недавно тянул службу в качестве рядового матроса-торпедиста атомной подводной лодки?! И хоть его под конец карасевки посылали со стоявшего тогда в заводе атомохода доучиваться в школу старшин, на кортик он совсем не претендовал. Даже в качестве сувенира. Ягорский хотел лишь того, чтобы быстрее наступил дембель и чтобы время до него пролетело как можно веселее...
И вот, за спиной у старшины второй статьи осталось больше двух лет учебок, морей и лакокрасочных работ внутри и снаружи прочного корпуса. А впереди отчетливо забрезжил тот самый долгожданный приказ. Нужно лишь перетерпеть ровно девять месяцев до того момента, когда в конце трубы торпедного аппарата зажжется гражданский свет и Ягорский сделает на прощание ручкой флотилии подводных атомоходов.
Перетерпеть, ога.
Проще пареной репы. Особенно когда с утра под режущим февральским ветром выгружаешь прямо на пирс и в кузов торпедовоза боевую матчасть, а потом на ее место вставляешь учебную.
На легком приморском морозце. С сырым ветерком со стороны Японского моря.
И все ручками, своими ручками. Хорошо еще рост не такой большой как у Старпома. Можно не сильно кланяться, пролезая в шхеры.
Понятное дело, на пирсе акустики под ветерком мерзнут больше торпедистов, играя роль стропальщиков. Но в торпедопогрузочный люк матчасть принимает БЧ-3. Больше никто. А в открытом люке тоже не очень тепло.
И еще.
Когда торпеда оказывается в отсеке, ее надо - неважно, мокрый ты от пота или подсох на морозе, - принять, приласкать и уложить. Как повезет. Кого на стеллажах, а кого сразу в трубе. А она - холодная и неповоротливая.
Брр, одним словом.
Но в конце дня, наполненного прыжками сквозь прочный корпус и по торпедной палубе, наступает момент, когда шаланда с торпедами уже покинула пирс и можно перекурить. А там и рукой подать до отбоя тревоги и того, что Экипаж, оставив на атомоходе лишь дежурную вахту, свалит на берег. Вот уж тогда, пусть без казино и шлюх, можно оттянуться по полной программе так, что мало не покажется.
Не зря же старшина второй статьи Ягорский, тискал учебную дуру, когда командир БЧ-3 отсутствовал в пределах видимости на торпедной палубе и после чего в одной из шхер первого отсека материализовалась емкость со спиртосодержащей жидкостью.
Да. Почти ведро шила.
Одно плохо. Организм у старшины второй статья Ягорского размером не соответствовал дозе, которую он принял на грудь. Будь он килограммов за сто полста восемь и ростом как Старпом, его организм отреагировал бы на стакан шила, как слон на дробинку. То есть – никак. А получилось, что торпедист после стакана куда-то пошел из своего отсека. Видать, в корму подводной лодки, где проще затеряться, чем в носовых отсеках. Пошел и уснул на ходу. Причем так, что оказался между первым и вторым отсеком.
Ну, да.
Вырубился наш старшина второй статьи прямо в люке. Левая часть - на средней палубе первого отсека, а правая – второго. Как кот на ветке. Хорошо еще, что размер у старшины был небольшой и он не перекрыл собой весь просвет. Иначе собрался бы весь водород из аккумуляторных батарей в трюме первого и сделал бы «бабах». А так получилось лишь немножко перегара на средних палубах. Причем, перегар сразу на выдохе свободно улетал с водородом через люк в Центральном Посту прочь из прочного корпуса. И в нужный момент попал в нос подвахтенному матросу, спускавшемуся в ЦП после перекура на пирсе.
И можно легко представить, если бы не матрос из Экипажа, а проверяющий из штаба Дивизии или вахтенный офицер из ЦП пошел бы по следу шила и наткнулся на старшину второй статьи Ягорского в люке между первым и вторым отсеками, которому оставалось всего девять месяцев до дембеля…