Большевистская аграрная политика начала 20-х годов и крестьянская ментальность (на примере Гомельской губернии)

Исторически механизмом формирования восточнославянского менталитета слу­жила крестьянская община, сохранявшаяся на востоке Беларуси до начала 20 в. В крестьянской общине и формировался особый тип отношений коллективного и индивиду­ального в его классическом виде.

• Трудовой принцип владения землей. В основе лежало убеждение — земля либо Божья, либо государственная, которое вытекало из крестьянской традиции рассматри­вать единственным источником приобретения имущественных прав на землю только личный труд. А так как земля не является продуктом труда, то и не должна находиться в частной собственности, а только во временном пользовании. На этом основании пра­во пользования землей распространялось только на тех, кто непосредственно работал на земле. Соответственно прекращение трудовой деятельности на земле лишало права на ее владение.

Взятый у эсеров лозунг «Земля — крестьянам» обеспечил большевикам массовую поддержку крестьянства в первые дни их прихода к власти. Декрет о земле 1917 г. в ра­дикальной форме отражал идеал «крестьянского рая» с ликвидацией частной собствен­ности на землю и уравнительным «черным переделом».

Крестьян интересовали в первую очередь пахотно-сенокосные «нетрудовые» (по­мещичьи, церковные, государственные) земли как источник расширения своих хо­зяйств. Всего из 520 тыс. десятин «нетрудовой» земли, учтенной Гомельским губземуправлением, до конца 1920 г. свыше 420 тыс. перешло в пользование крестьян-единоличников, 35 тыс. — к коллективным хозяйствам, около 40 тыс. — совхозам, 26 тыс. — госфонду. В результате площадь пахотно-сенокосных земель в пользовании крестьян-единоличников увеличилась на 15 % или в среднем на 1,25 десятин на каждое дореволюционное крестьянское хозяйство [1, Д. 309, Л. 112]. Однако рост населения (массовая демобилизация, возвращение беженцев) и дробление крестьянских хозяйств не только быстро «съели» эту прибавку, но еще более обострили земельный голод в де­ревне. Если в 1916 г. на одно крестьянское хозяйство в Гомельской губернии приходи­лось 5,98 десятин пашни, то к концу 1921 г. — только 5,1 [2, Д. 127, Л. 53].

«Черный передел» не решал проблемы малоземелья и бедности, но на практике дал возможность реализовать крестьянам собственный идеал справедливости в земель­ном вопросе, основанный на трудовом принципе землепользования.

Чтобы не пропустить новые статьи и исследования — подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзене!

• Индивидуально-коллективный характер крестьянского труда. Индивидуали­стическая составляющая выражалась в необходимости личной работы и заботы о своем наделе. Индивидуализм в чистом виде проявлялся прежде всего в отношении к произ­веденному своим трудом — здесь отсутствовали даже элементы коллективизма (все, что производил крестьянин свои трудом, рассматривалось как его неприкосновенная собст­венность). Коллективизм присутствовал прежде всего в наличии общего ритма трудо­вой деятельности, его одновременности, что, в свою очередь, значительно ограничива­ло сферу личной инициативы.

Большевики использовали крестьянскую идею уравнительного землепользования в первую очередь для изъятия земли у зажиточной части деревни. Главной целью большевистской аграрной политики было вытеснение единоличного крестьянского хо­зяйства из социально-экономической структуры общества. В жанре коммунистической утопии того времени центральной фигурой в деревне видели не крестьянина-единоличника, а работника коллективного хозяйства и рабочего совхоза.

К концу 1920 г. на Гомельщине насчитывалось 132 совхоза. Собственными сила­ми совхозы обрабатывали только до 70 % пашни, остальную часть были вынуждены сдавать на различных условиях единоличникам. В расчете на одну десятину посева они имели в сравнении с индивидуальными крестьянскими хозяйствами меньше: лошадей — в 2,7 раза, скота — в 1,9 раза [3, Д. 65, JI. 21].

Местное население относилось к совхозам враждебно. Нередки были случаи под­жогов совхозных помещений, чинились препятствия в работе землемеров. Крестьяне видели в совхозах своих конкурентов, т. к. совхозы создавались на лучших «нетрудо­вых» землях, ранее распределенных между самими крестьянами-единоличниками.

Коммуны в первые годы Советской власти также создавались преимущественно на бывших «нетрудовых» землях. В 1919 г. в губернии было зарегистрировано 136 коммун [4, Д. 19, Л. 3]. Быстрый их рост объяснялся в первую очередь стремлением беднейшего крестьянства получить определенные гарантии получения минимума необ­ходимых для жизни условий. Однако в целом коммуны так и не прижились: в 1924 г. руководство гомельского губисполкома признавало, что «коммуны не имеют ясных перспектив в своем дальнейшем строительстве… Имеет место в жизни коммун стрем­ление через время уйти на собственное хозяйство» [4, Д. 1914, Л. 77].

Продолжение материала читайте на Краеведческом сайте Гомеля и Гомельщины.