Мистер Пал – тщедушный, маленького роста индиец, торговал в Ранчи, в нашем хостеле, постоянно. Из товара, в общем-то, мелочевка – дешевенькие блестящие серьги, броши, украшения, иногда фломастеры, иногда что-то посущественнее, не зря же русские женщины задерживались у его прилавка.
Но запомнилась мне вся эта блестящая мишура, которая как бы оттеняла его забитость и какую-то неприспособленность в этом мире.
Он был патриотом своей страны, индийцем в большом смысле этого слова, и когда моя восьмилетняя Оля прочла ему на хинди стихотворение «Мера Деш» (моя страна), он очень растрогался и задарил ее со своего стола сережками, бусиками и чем-то еще…
Был в хостеле еще Паша – племянник Пала, гуттаперчевый малый лет 17, весь как на пружинах, набивший руку на русском языке и очень быстро под руководством своего дядюшки познавший секреты бизнеса.
И однажды, когда мы уже покинули Ранчи, обокрал он Пала и уехал в неизвестном направлении.
К тому времени Паша уже был женат и ему требовался первичный капитал для бизнеса. Вот так он его и приобрел. А Пал, обескураженный, разорившийся, стал медленно сходить с ума.
Он часто плакал и целовал ноги русским. Мы застали его во второй свой приезд. На него жалко было смотреть. Он еще торговал, но торговал уже себе в убыток. Это была уже затухающая инерция торговли.
Через несколько месяцев пришла от кого-то новость, что Пал умер.
А снилась мне его лавчонка, когда я был в России. Только уехав из Индии, осознал я, что не нужно было гоняться за редкими сувенирами. Что сувениры со стола Пала сошли бы в России за первый сорт. Особенно для лиц шапочного знакомства. Особенно для человека, сделавшего тебе приятное, и знаешь, что повстречал его в первый и последний раз, завтра его уже не увидишь, а хочется отдарить за хорошее отношение к тебе. И в этом случае заморская недорогая безделушка пришлась бы к месту…
…. Недавно в хостел приехали купцы. Среди них – среднего роста индийский парень из Ранчи.
Что-то знакомое было в лице, в разрезе глаз.
«Мадам,- спросил он мою жену, - Вы помните мистера Пала? Я его сын».
Да, похож. Только нет той забитости, кротости. Есть сдержанность, знающего себе цену человека, стоящего у истоков купеческого дела. Семейная династия продолжается.
