Сегодня утром под электронную музыку в моих ушах из чьей-то жизни был подчистую уничтожен некий Ринат.
Я вышла на работу чуть раньше и оказалась чуть плотнее прижата к чужим спинам и животам на станции метро ВДНХ. В уголочке толпы я увидела коллегу, но он спал, и я не стала тревожить.
Я бы спросила у него, как дела, как прошёл английский вчера и как ему живется в ноябре, помня вкуснейшие манго и спелейшие ананасы прошлой зимы. Я знала, что он уезжал, он знал, я уезжала, и обычно мы обсуждали Азию. Мы могли снова об этом поговорить, но коллега спал, и я ехала, слушая музыку, и молчала.
Тем временем «Станция Алексеевская. Осторожно, двери закрываются», зашла женщина, и я оказалась ещё сильнее прижата к спинам и животам. Через плечо я разглядывала, как она планомерно уничтожает сообщения от некого Рината.
Я не знаю наверняка, но могу предположить, что Ринат был настойчив. Женщина уничтожила сообщений 30, которые ранее остались без ответа. Ринат писал ей, желал доброго утра и благодарил «Спасибо», а она не отвечала. Что это? Кто это? Начальница и подчинённый, обязанный отчитываться как пейджер? Гордая красотка и отверженный поклонник? Любитель писать и любитель звонить?
Мы никогда не узнаем. Потому что я не узнала. Потому что следующая «Проспект мира», и я оставила в вагоне спящего коллегу, даму, Рината и всех остальных и вышла под электронную музыку. Из ста человек вагона и тысячи поезда я знала лишь маленький кусочек жизни одного, зацепила по касательной осколок жизни другого и совсем ничего не знала о всех остальных. И хотя каждый день варилась в супе собственных мыслей, плохо знала даже себя.
