Парадоксально, но вторая по популярности после «Летучей мыши» штраусовская оперетта никогда прежде здесь не ставилась. Конечно, у нас «Барон» появился вслед за венской премьерой 1885 года и игрался многократно, но почему-то главный театр легкого жанра обходил его стороной. Возможно, причина в сложности опуса. Шедевр позднего Штрауса весьма не прост: не утративший чарующей воздушности и притягательности мелодий, «Цыганский барон» — почти опера, со сложной драматургией, заковыристыми ансамблями, виртуозными ариями. Ткань партитуры весьма прихотлива и изысканна, и далеко не каждому театру музкомедии под силу ее озвучить на должном уровне. Но «Московская оперетта» сегодня отважно штурмует этот австро-венгерский кунстштюк, и во многом материал оказывается ей по зубам.
Да, стиль «Московской оперетты» немного буржуазно-купеческий, эклектичный и избыточный, за что театр неоднократно был бит «прогрессивной общественностью». Правда, у публики это вызывает неподдельный восторг. Благодаря работе признанного мастера Вячеслава Окунева, выстроившего на сцене замок Баринкаев, зрители переносятся в старую добрую оперетту, где парики и перья, рюши и воланы, блестки и стразы. Красивые женщины и элегантные мужчины шутят и дурачатся, исполняют лирические арии-признания, грациозно танцуют. Эстетика совсем не нашего постмодернистского века, и, слава Богу, что она еще хоть где-то жива.
Несмотря на премьерные накладки и некоторую нервозность, спектакль (режиссер Алина Чевик) получился динамичным и живым, в общем-то, ладно скроенным, в меру насыщенным гэгами и современными аллюзиями, включая «лайки» открывшемуся в день премьеры чемпионату мира по футболу. Здесь много актерских удач, ярких искрометных работ, особенно хороши персонажи второго плана. Начав несколько скомканно и робко, к концу первого акта артисты разошлись не на шутку. Во втором — на сцене и вовсе царила феерия настоящей оперетты. Гармонично поставленные танцы Ирины Корнеевой поддерживали и традиции жанра, и стихию необходимой цыганщины.
Музыкальное руководство осуществил главный дирижер театра Константин Хватынец. Ему удалось провести спектакль динамично, с драйвом, обеспечить хороший аккомпанемент сольным номерам и филигранно представить непростые ансамбли, которыми партитура, что необычно для оперетты, буквально напичкана. К сожалению, звучание оркестра оставляло желать лучшего: то ли квалификация музыкантов недостаточно высока, то ли качество имеющихся инструментов бедовое. Правда, постепенно ухо притирается, театральная феерия захватывает. К тому же ко второй половине спектакля оркестр действует слаженнее.
Впрочем, придирки и к солистам, и к хористам, да и к звучанию оркестровых инструментов можно делать с одной большой оговоркой: к сожалению, в «Московской оперетте» уже достаточно давно все идет через микрофоны, и качество подзвучки просто удручающее. Дребезжание и треск, особенно на верхних нотах, — обычное дело, неравномерное распределение звука — беда, которая сопровождает каждый спектакль. Казалось бы, в театре, где увлечены мюзиклами, акустическая система должна быть первоклассной. Но то ли то, что хорошо для мюзикла, не подходит для оперетты, то ли техника устарела, однако неприятный синтетический призвук всю дорогу досаждает любителю прекрасных штраусовских мелодий и сильно портит впечатление.
18 июня 2018 г., "Культура"