Сын Валентины Толкуновой был поздним ребенком, которого певица безумно любила, но как с горечью признавалась близким, в свое время упустила. Как и миллионы других одиноких матерей Толкунова доверила заботы о маленьком Коле своей маме. Женщине на тот момент было за 70, и воспитание внука давалось ей не легко. С каждым годом становилось все явственнее, что Коля растет не таким, как хотелось бы. Но, как это нередко бывает, без помощи бабушки было никуда.
Толкунова не искала личного счастья. С сыном она мало общалась исключительно из-за сильной загруженности, ведь она содержала семью. Мать ни в чем не упрекала певицу, она все прекрасно понимала. Но Коля хотел быть рядом с мамой. Те редкие минуты, что они проводили вместе, были для обоих самыми счастливыми.
Если в молодости певица мечтала о популярности, то в зрелом возрасте давала так много концертов лишь по одной причине – она была единственным кормильцем большой семьи. На нее надеялись не только сын и мать, но и другие родственники, больные или попросту безработные.
В 90-е годы таких певиц, как Толкунова, начали называть обидным словом «неформат». На эстраде были совсем другие исполнители, а Толкунова переместилась на провинциальные сцены. В провинции эту певицу по-прежнему искренне любили. Люди покупали билеты на концерты певицы, а вот на радио и телевидении она стала появляться все реже.
Певица старалась заработать, не отказываясь ни от чего, а вот сын в это время совсем отбился от рук – хамил престарелой бабушке, обижал близких. Но Толкунова обвиняла в таком поведении сына лишь себя и готова была ему простить все.
Очень часто, возвращаясь домой с очередных гастролей, певица сильно расстраивалась, видя абсолютно чужих друг другу людей – свою маму и своего сына.
В 60 лет Толкунова тяжело заболела, но ни с кем не хотела обсуждать страшный диагноз, тяжелую химиотерапию и мрачные прогнозы врачей. С онкологией она боролась одна, и по-прежнему выходила на сцену. В больницу, из которой она уже не выйдет, певицу увезли с очередного концерта.
Сын был потрясен случившимся. На похоронах Толкуновой он шептал : «Прости». Но было уже поздно.
Также смотрите:
Любовь Соколова: ее сломили предательство Данелии и смерть сына