В отделении интенсивной терапии Ковалев пролежал десять дней. А его жене хотелось, чтобы он лежал там еще месяц. Уж больно хорошие там были условия и уход. Но чего не положено, того не положено. Усадили Ковалева в коляску и отвезли в палату. Палате надлежало быть под номером тринадцать, но чтобы не пугать пациентов, дали номер 12-А. Каждую ночь по очереди мы приезжали дежурить к нему. Досаждали комары и пришлось попросить для Ковалева москитную сетку. … Когда его выписали, шеф стал подумывать об отправке Ковалева в Союз. И решил завести с ним разговор такой. Но то ли у шефа деликатности не хватило, то ли Ковалев почувствовал себя оскорбленным, но стряслась с ним истерия, причем вечером это было, и пришлось его опять укладывать в больницу… Билеты ему купили под конец мая. С билетами были трудности. Шеф с переводчиком поехали в Калькутту. И со свойственной ему бесцеремонностью шеф открывал двери всех ведомств и прямо-таки вынудил билеты. Переводчик обозвал его метод выколачивания бил