РТМка была новой. Можно сказать, вчера прямо со стапелей нырнула в море. А вынырнула у четвертого пирса на Базе. Да так, что теперь наш верхний вахтенный и верхний РТМки могли на пару подкарауливать проверяющих из Штаба, которые своими проверками регулярно не давали Экипажам спокойно спать по ночам. Понятно, такая пара получалась лишь в те дни, когда оба атомохода - наш и РТМка, - возвратившись из морей, стояли у пирса. Что случалось не часто - РТМщики все еще допиливали до нужных кондиций свою матчасть, иногда пропадая неделями на заводе, наша же старушка безропотно тянула в одиночку лямку боевой службы за всю дивизию атомных подводных лодок.
Как-то раз со всей этой нашей движухой получилось так, что мы были в морях почти две недели и верхний с РТМки мучался ночами без напарника. Разумеется, ни одного проверяющего ему завалить не удалось. Сказался недостаток опыта в караульной службе. Но это дело наживное. Главное - у него никто не сумел отстегнуть рожок от автомата и устроить погром в Центральном Посту.
В общем, за время нашего отсутствия ничего прикольного на четвертом пирсе не произошло. Никто не упал в море с верхней палубы плавказармы, на мертвой АПЛ К-66 сам собой не заработал заглушенный реактор, а пункт дозиметрического контроля не выделялся по ночам зеленоватым светом. Только кто-то родил огромную кучу навоза внутри понтона пирса, где наш Боцман хранил останки черной краски и валики для нее. Впрочем, для РТМки привезли с завода сложносочлененную оснастку и бросили ее в самом конце пирса. Причем бросили почти напротив кормовых рулей атомоходов. Еще немного, и она свалилась бы в воду.
В первые дни, когда мы вернулись и заняли свое место у пирса, с непривычки оснастка для гондолы буксируемой акустической антенны РТМки раздражала своим присутствием, нарушавшим гармонию окружающего пейзажа. Море, сопки, волноломы, авианосец "Новороссийск" на фоне острова Путятин. Лепота, одним словом. А тут - бац и какая-то фигня перед глазами верхнего вахтенного, когда он решит обернуться, чтобы узнать, не лезут ли на пирс диверсанты у него за спиной!
Но потом к фигне привыкли. Даже нашли для нее применение. Оказалось, что она отлично подходит для организации курилки на конце пирса. На остальных пирсАх ничего нет, а у нас — вот, такая фигня. Разве что пока еще без надписи... Не, не из трех букв. Без надписи о том, кто за эту матчасть отвечает. На флоте, тем более на военном, не бывает такого, чтобы матчасть была сама по себе. Безнадзорная, так сказать. Прикиньте, атомная бомба, которая делает то, что захочет ее левая нога или правое ухо! Или тупо лежит на боку и никому до нее нет дела. Это ведь явный непорядок.
И вот, вызывает меня Командир ГидроАкустической Группы на наш БП-22. Мол, хватит второй час изображать большую приборку вокруг пеналов с шумоимитатороами, стоящих в ряд на корме Центрального Поста. Есть, мол, дело. Очень важное. Кроме тебя никто и никогда. И показывает КГАГ на лежащие на палубе боевого поста акустиков приборы, которые неделю назад, перед нашим последним выходом в море, притащили к нам сухопутные учОные. Наши мичмана - старшина команды акустиков Броня и техник Коновалов - подсоединили эти приборы с черного входа к нашему же гидроакустическому комплексу и мы с ними совершили несколько погружений. Очень секретные приборы выдали данные, обрадовавшие прикомандированных к нам учОных. И теперь учОные хотели узнать, как их приборы будут работать на РТМке. Там, мол, есть даже нечто типа компьютера и более чуткая главная антенна. Кроме того, на РТМке существует буксируемая кишка. Та самая антенна в гондоле, для «просушки» которой на пирсе оставили сложносочлененную фигню. И от приборов, которые привезли учОные, это все богатство начнет работать на порядок лучше.
Беда только в том, что на РТМке акустиками служат только кадеты и мичмана. Им впадлу таскать приборы вверх и вниз по трапам лодок. А у наших учОных сегодня шаббат и выйдут на работу они только в понедельник, когда РТМка встанет у заводского причала.
Так что приказ понятен?
Приказ-то был понятен. Бери больше, кидай дальше.
Имелась в наличие только одна непонятка. Меня командируют на РТМку вместе с приборами надолго? Или только до обеда?
КГАГ успокоил, что без меня оставшимся акустикам на БП-22 просто не выжить. Мол, сам подумай, кто вместо тебя будет полировать шумоимитаторы в ЦП? Понятное дело, что никто. Так что вон там отверстие наружу. Для большей доходчивости лейтенант показал на трап, благо, что ему даже не пришлось вставать со стула перед главным экраном гидроакустического комплекса. Достаточно было приоткрыть дверь БП в Центральный Пост и ткнуть пальцем в трап.
Я сунул приборы подмышку и прыгнул вверх, уточнив на прощание:
- А кто у меня примет матчасть учОных на БП-32?
- ИГАГ, - ответил мой командир и добавил, махнув в сторону кормы: - Ну, знаешь, тот, который отвечает за гондолу на РТМке и фигню на пирсе…
PS. «ИГАГ» - инженер гидроакустической группы.