Владимир Морозов

Катя узнала об этом от соседки Любы — та позвонила в среду вечером и сразу начала без предисловий: — У твоего Игоря шторы задёрнуты третий день. Свет не горит, сам не выходит. Я звонила в дверь — молчит. Ты не знаешь, что с ним? Катя не знала. И честно говоря, не очень понимала, почему должна знать — они развелись два года назад, всё чисто и без скандалов, квартира осталась Игорю, она переехала к сестре. Но Люба звонила именно ей. Потому что больше некому было позвонить. — Может, заболел? — сказала Катя...

Катя вошла в квартиру и сразу почувствовала запах. Чужой. Борщ с лавровым листом и ещё что-то — нафталин, что ли, или тот советский порошок, которым пахнут старые шкафы. Она остановилась в прихожей. Не сняла куртку. В коридоре стояли тапочки с помпонами. Розовые. Размера сорок первого. — Максим? — позвала она. Из кухни вышел муж. Лицо у него было то самое — виноватое и одновременно примирительное, которое она хорошо знала. — Ты вернулась раньше. Я думал, завтра. — Автобус поменяли. Максим, чьи тапки? Он помолчал...

Даша замерла прямо у турникета в метро и не могла пошевелиться. Ей было двадцать семь лет, и она считала, что жизнь наконец-то вошла в спокойное русло: работа в бухгалтерии, съёмная квартира на окраине, редкие встречи с матерью по праздникам. Но сейчас, глядя на своё отражение в стекле вагона, она поняла, что всё, во что она верила, рассыпалось в пыль. Два часа назад она сидела на кухне у матери и пила чай с мятой. Обычный вечер, обычные разговоры: работа, погода, здоровье. Нина Сергеевна, её мать, была женщиной строгой, молчаливой...

Новая квартира пахла краской, пластиком и надеждой. Светлая, просторная, с огромными окнами, выходящими на парк — мы с Сергеем выбирали её три месяца, спорили до хрипоты, но в итоге нашли ту самую. Нашу. Я, Настя, обводила взглядом гостиную, где уже суетились гости, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Наконец-то. Наконец-то у нас есть свой угол, где не будет слышно соседей, где можно дышать полной грудью. — Настюш, иди сюда! — крикнул Сергей из кухни. — Шампанское открывай, будем первый тост! Я поправила платье — простое, синее, с открытыми плечами — и шагнула в гостиную...