383 IBONYA

Лето в Липовке выдалось дождливым. Низкие серые тучи цеплялись брюхом за верхушки старых лип, и казалось, что деревня плывет по дну огромного мутного аквариума. Гулять было негде: тропинки превратились в вязкое месиво, а от запаха мокрой земли и прелых листьев у Ябони постоянно болела голова. Она сидела на широком подоконнике бабушкиной спальни, поджав босые ноги под себя, и методично водила пальцем по запотевшему стеклу, рисуя кривые рожицы. Планшет окончательно пал смертью храбрых еще неделю назад, утопленный вместе с бабушкиными граблями в бочке под водостоком...

Деревня Липовка встретила городскую девочку Ябоню густым, осязаемым зноем и тишиной, от которой поначалу закладывало уши. В Москве она привыкла к тому, что мир состоит из гула машин, сирен скорой помощи и бесконечного шелеста шин по асфальту. Здесь же единственным звуком был стрекот кузнечиков в высокой траве да редкое кудахтанье соседских кур за забором. Мама сказала, что липовская тишина — лучшее лекарство от школьных троек и вечной ангины, но пока Ябоне было просто скучно. Планшет разрядился...

Для Ябони, девочки с медицинским складом ума и богатым воображением, первый день в школе был не просто праздником. Это была сложная полевая операция. Школа — огромный, шумный и потенциально опасный организм, и её задача как главного хирурга этого организма — наладить в нём социальные связи. Проще говоря, ей нужны были союзники. Друзья. Ябоня сидела за своей партой у окна и, вместо того чтобы слушать Марию Ивановну, которая рассказывала о правилах поведения, вела скрытое наблюдение. Она разложила перед собой чистый лист бумаги, который должен был стать её «Досье на 1-А класс»...

Первое сентября для Ябони началось не с линейки, а с медицинского осмотра. Доктор Ябоня, вернувшаяся из своего героического похода против Тени, была полна решимости применить свои знания на практике. Школа казалась ей огромным, неизведанным организмом, который срочно нуждался в диагностике и, возможно, в хирургическом вмешательстве. — Мама, а в школе есть санитайзеры? — строго спросила она, завязывая банты. Банты были огромными, белыми и, по мнению Ябони, придавали ей вид строгого профессора. — Конечно, солнышко...