Уже несколько утр на веранде делаю сурья намаскар с видом на нашу сгоревшую машину. Чвствую себя тибетским монахом, упражняющимся в созерцании природы смерти . Это обычная практика, знакомая всем, кто хоть одну жизнь был буддистом в юго-восточной Азии. Пока вижу останки нашего Одика, я ещё не раз упомяну о нем. Чтоб не сильно травмировать бабушку, не пишу об этом вконтакте. Про дзен бабушка пока не курсе.
Заметила, что есть некий шаблон счастливой и несчастливой жизни, с которым я себя сравниваю. Особенно сегодня. В этом шаблоне семья, у которой сгорела машина счастливой быть не может . Такая семья несчастна. Все члены её должны грустить и печалиться. Поэтому себя пинаю в моменты счастья , мол, ты че, ну-ка горюй. А я уже устала горевать. Я хочу знать, что дальше. Что там, за горем, и за наблюдением за горем, за осознанием наблюдения и конечности всего, в том числе горя...
Давненько у меня не было потрясений. С шоком ступором и дереализацией. Впервые на моих глазах горела машина, да к тому же наша. Я иду по горе, по широкой поляне, где-то внизу светлячками отражаются первые звезды. Там моя жизнь. Моя жизнь - отражение. Мычит корова, едет машина, слышен детский смех, кто-то играет на трубе Сорренто. Выбор есть всегда. Раствориться в закате, который весь вечер напоминает мне поразмышлять о тленности бытия или вернуться туда, где кипят страсти? Что бы быть частью жизни, надо испытывать эмоции, вовлекаться в процесс. А сейчас я вижу все со стороны. Вижу даже свои ощущения, которые меня поджидают на спуске к дому, если я вдруг решу вернуться в жизнь. Гляжу на свою жизнь с высоты: вот дом, в который мы временно переехали, вот сгоревшая наша машина перед ним, скоро прийдут муж и дети, им надо поесть, мне надо приготовить. На горе нет вкуса жизни, а ещё нет страха смерти. Есть какое-то промежуточные нечто, которое отождествляю с собой, которое может смотреть и видеть. Интересно, кто оно, это слагающее мысли и тексты. Странно, что гора, сгореть и горе так похожи. Я на горе. Официально разрешила себе погоревать сегодня по поводу сгоревшей машины. Но как-то не сильно получается. Наблюдаю за горем и оно было сперва в сердце, потом в голове. Потом в животе. Теперь его будто и нет. Я выбираю вернуться в жизнь, спуститься с горы. Кто-то должен дописать эту историю, ведь не может же все так быстро и непонятно закончиться на горе, горе и сгоревшем авто. Я несу мертвой машине цветы, спускаясь по дороге, преисполнившись осознанного выбора жить дальше. Но всеравно проходя мимо открытого капота ловлю спазм горя, чувствую, ощущаю, снова пропускаю жизнь через тело.
