Звезды рядом с нами

В истории человеческой комедии, где каждый из нас лишь плохой актер, играющий свою последнюю роль на подмостках судьбы, роман Павла Буре и Ирины Салтыковой читается как изысканная трагедия в духе французских декадентов. Это была пьеса о столкновении двух абсолютных эстетик: холодной, математической грации вечного льда и томной, удушливой прелести эстрадной мелодии. В 1991 году Павел, этот изгнанник из ледяных чертогов ЦСКА, пересек океан, чтобы принести самобытную красоту русского хоккея на алтарь канадских богов...

В этом беспокойном мире история Станислава Бондаренко читается как добрая семейная сага. В ту ночь, когда Москва спала под тихим светом уличных фонарей, а стрелки часов замерли на половине четвертого, в стенах перинатального центра раздался голос новой жизни. Аурелия Алехина подарила своему супругу дочь. Сам актер, человек обычно сдержанный и немногословный перед лицом большой прессы, не смог удержать эту радость внутри. Он вышел к своим людям — подписчикам в личном микроблоге — с новостью, которая стоит дороже любых кассовых сборов...

В этом изменчивом мире, где судьбы героев светской хроники порой закручены похлеще сюжетов авантюрных романов, история Анны Михайловской читается как добротная рукопись о тайнах человеческого сердца. Та самая красавица из «Кадетства» и «Молодежки», женщина, чья улыбка способна растопить лед любого скепсиса, 3 июня открыла новую главу своей жизни. В свои тридцать восемь лет она вновь стала матерью. Теперь под её надежным командованием находится настоящий мужской гарнизон: одиннадцатилетний ветеран Мирослав и новобранец Степаша, которому едва исполнилось три месяца...

В лабиринтах столичного света, где софиты слепят глаза не хуже галогенных ламп в комнате для допросов, репутация стоит дороже любых банковских гарантий. Оксана Акиньшина знала цену этой тишине как никто другой. Четырежды мать, женщина с внешностью роковой героини нуара и холодным рассудком опера под прикрытием, она всегда держала глухую оборону. В мире, где звездное родительство давно превратилось в публичную порку и выгодный аттракцион, Акиньшина никогда не использовала своих детей для привлечения внимания толпы...

В огромном, шумном театре жизни, где примадонны срывают овации и бросают в партер розы, а антрепренеры подсчитывают барыши за закрытыми дверями кулис, порой разыгрываются драмы куда более тонкие и пронзительные, чем в любой написанной партитуре. Именно такая история приключилась с госпожой Нетребко — женщиной, чей голос способен заставить плакать мраморные своды Ла Скала, но чье сердце вот уже восемнадцать лет бьется в унисон с дыханием лишь одного человека. Анна Юрьевна давно сменила прописку столичных проспектов на заграничные пейзажи...