ЗАПИСКИ СЛЕДОВАТЕЛЯ ЛУКИНА

Председатель колхоза «Заря» Иван Терентьевич Гусев стоял у крыльца сельсовета в шесть утра в одном сапоге. Второй сапог он держал в руке, как будто забыл, зачем взял. Я вышел на стук в майке и с полотенцем через плечо. Мне было двадцать один год, второй год я служил участковым в Ключах, и председатель ни разу ещё не приходил ко мне сам. Обычно он звонил через коммутатор и начинал со слов «Лукин, ты где ходишь». – Печать, – сказал он. – Колхозную печать украли. – Когда? – А я знаю? В пятницу была...

«Серёженька, полгода. Октябрь 1956. Прости меня». Надпись была сделана чернилами, перьевой ручкой, ровным учительским почерком с наклоном, и на слове «прости» перо зацепило бумагу и оставило кляксу. Женщина, которая положила передо мной фотографию, перевернула её лицом вверх только после того, как я прочитал оборот. На снимке молодая женщина в светлой блузке с круглым воротничком сидела на стуле в фотоателье, на фоне нарисованной балюстрады, и держала на коленях младенца в вязаном костюмчике. Младенец смотрел в объектив с тем серьёзным недоумением, с каким смотрят на мир все дети в полгода...

– Он мне ещё и руку поцеловал, – сказала Нина Петровна. Она сидела напротив меня за кухонным столом, прямая, в шерстяной кофте, застёгнутой до горла, и держала сберкнижку двумя пальцами за уголок, как держат чужое письмо. Дочь её, Людмила Сергеевна, стояла у плиты и смотрела на меня с тем выражением, с каким смотрят на третьего по счёту милиционера за неделю. Был вторник, девятое ноября семьдесят шестого года. Первый снег выпал в праздники и не растаял, а ко вторнику превратился на тротуарах в серую кашу...

– Она не та женщина, чтобы не прийти, – сказал фотограф и развернул на моём столе портрет. С картона на меня смотрел солдат лет двадцати. Пилотка набок, гимнастёрка подкрашена зелёным, щёки розовым, глаза голубым, хотя на маленькой карточке, с которой его переснимали, они наверняка были серыми, как всё остальное. Внизу, белилами, аккуратно: «Иван Карташов. 1941». – Заказчица – его вдова, Агафья Никитична, – сказал фотограф. – Копила с апреля. Шесть рублей вперёд отдала мелочью, по двадцать копеек...

Человек в белом халате позвонил ещё раз, два коротких звонка, и прислонился плечом к стене у двери, как прислоняются люди, которым некуда торопиться. Лукин держал рацию у губ и не нажимал кнопку. Если сейчас дать команду, на площадке будет человек в халате с чемоданчиком, который скажет, что ошибся адресом. Начало истории – Глава 1 Он нажал кнопку один раз, коротко, без слов. Это был знак Сычёву: пускаем. *** Два часа назад, в начале первого, у Лукина в кармане зазвонил мобильный. Номер на экранчике был незнакомый, городской...