Художник Юрий Демьянов

Мороз слегка «отпустил» — решил выйти на пленэр. На улице настоящая сказка. Вдоль дорог сугробы по пояс, всё скрипит, искрится и переливается, будто специально старается выглядеть красивее, чем есть на самом деле. Прогулялся, подышал свежим воздухом, вспомнил крепким словом Дедушку Мороза. Скрюченными пальцами попытался найти на смартфоне температуру воздуха — и тут окончательно понял: к такому «авангардизьму» я пока не готов...

В детстве я был уверен: ветер появляется потому, что качаются деревья. Казалось логичным — деревья двигаются, значит, и ветер от них. Потом я узнал, что в море бывает шторм, и задумался: ведь в море деревьев нет. Прошло время — и однажды я прыгнул с парашютом. Там, в небе, я впервые по-настоящему почувствовал: ветер бывает от скорости. Он не просто «дует», он может быть силой, которая меняет всё вокруг. Потом был долгий перерыв, и я не думал о том, что такое ветер...

Этот спор между зрителями стар как мир. Если сильно упростить, всех спорящих можно разделить на два лагеря. Одни — сторонники «живописи как фотографии», другие — условные любители «размазни». При этом и те и другие любят живопись, ходят на выставки и искренне уверены в своей правоте. Время от времени эти непримиримые оппоненты сходятся в жарких спорах о том, что же считать «настоящим» искусством: реализм, импрессионизм или, упаси Бог, какой-нибудь поп-арт...

Приобретения и потери. А всегда ли потеря — это разочарование? И как приобретение влечёт за собой новое приобретение. Желанная для художника ситуация — продажа произведения. Приятная во всех отношениях. Восторженное молчаливое «вау!», в воздух чепчики (тоже молчаливое), и потом вдруг мимолётная и неожиданная мысль: «Классная была работа, жалко…, но зато в хорошие руки!»...

Очень уважаемое учреждение пригласило меня провести выставку. Конечно, согласился, хоть и не планировал. Экспромтом, так сказать. А дальше — всё как обычно: хлопоты по подготовке, выбор работ, вопросы оформления и прочие организационные мелочи. Если вы никогда с этим не сталкивались, рассказывать подробно будет скучно. Но для автора этот процесс, хоть и слегка утомительный, всё же по-своему интересный. Самое любопытное начинается позже — когда видишь то, что написал или сделал какое-то время назад...

Вы когда-нибудь готовили чай в самоваре — да ещё на можжевеловых веточках? Мне вот пока не довелось. Но знатоки уверяют: аромат получается такой, что голова кружится. И сразу рисуется картинка — варенье на блюдце, горячий чай, и ты сидишь, запрокинув голову, считаешь звёзды. Вот только со звёздами зимой у нас отношения сложные. Когда мороз берётся за дело всерьёз, он будто говорит: «Считать буду я». А остальным — не положено. Стоит выйти на улицу, и становится ясно: романтика романтикой, но носу и пальцам она не всегда по вкусу...

Однажды на моих картинах появился человечек. Ничего особенного: ручки, ножки, огуречик. В красном пальтишке — ну или в курточке, издалека не разберёшь. Но с тех пор он стал возникать всё чаще. Зрители привыкли, а новички иногда спрашивают: кто это? Мужчина или женщина? Отвечаю честно: я с ним не знаком и не знаю, кто он. Но почти всегда чувствую — без него пейзаж будто пустоват...

Посмотрел зимние пейзажи — и вспомнил формулировку из философии: единство и борьба противоположностей. Зимой она особенно наглядна. В солнечном пейзаже рядом всегда два полюса: свет — слепящее отражение солнца на снегу и тень — холодное отражение неба...

Какая вода в реке в середине января? У меня на этот вопрос всегда два ответа. Первый — очевидный: замёрзшая. А вот если январь выдался тёплым (а такое у нас случается чаще, чем хотелось бы), то в голове всплывает другое слово — «свинцовая». Почему именно свинцовая — сам до конца не понимаю. То ли из-за пасмурного неба, которое делает воду тяжёлой и тёмной. То ли из-за этого характерного зимнего оттенка — будто металл. То ли когда-то услышал и прилипло, но свинцовая...

Попалась на глаза «Снежная королева» — та самая, из советского мультика про Герду и её брата. Посмотрите, правда. Очень рекомендую: какие же там образы, какая атмосфера! И вот сижу я, смотрю — а на улице мороз. Мёрзнут мысли, руки, ноги, и в голову лезет всё подряд: то Дед Мороз, то Снежная королева, а то вдруг Емеля-дурачок… (Это, конечно, уже когда печку протопишь.) Емеля ведь, если помните, хоть и «дурачок», но в итоге стал — в прямом и переносном смысле — «красавчег»...

Мы часто говорим: живопись нужно смотреть вживую. На мониторе ты видишь изображение, но не всегда чувствуешь работу. Потому что кроме линий и цвета есть ещё фактура, масштаб, плотность слоя — иногда даже запахи и та самая ассоциативная память, которая собирает впечатление целиком. Стоишь у полотна — и не то чтобы «крышу сносит», но будто приоткрывается дверца на чердаке: что-то внутри откликается...

Здесь недавно было лето. Здесь недавно было тепло и даже жарко. Здесь рассыпались по скатерти бордовые бусы черешни. С вечерним туманом здесь тянулся запах цветущего жасмина. Соловей орал, боясь пропустить суженую-ряженую. А нынче — погляди в окно. Нынче зима кругом. Под голубыми небесами, великолепными коврами… как писал Алексан Сергейч. Хотя что тебе, дорогой зритель, до этой...