Художник Юрий Демьянов

Сегодня вышел в сад. Не «на минутку заглянул», а именно вышел — с намерением что-то делать. Весна же, сами понимаете: пора пилить, резать, приводить всё в порядок. И вот стою я посреди участка… и не понимаю. Тычу пальцем: — Это что? Мне отвечают спокойно: — Первоцветы. Первоцветы? Серьёзно? Только снег сошёл! Я даже возмутился:...

Вы когда-нибудь ловили себя на странной мысли: в пейзаже вдруг появляется «главный герой»? И это даже не человек. Потому что если герой — человек, это уже портрет. А вот в пейзаже всё иначе. Там главным может стать… что угодно. Старый дом. Куст сирени. Цветущая яблоня. Или вообще заброшенный гараж. И вдруг именно этот «не-кто», а «что» собирает на себе всё внимание. Он становится центром — и композиции, и смысла, и цвета...

Иногда выходишь писать этюд — и вроде всё складывается, а всё равно что-то не так. Мелочи. Но именно из них и состоит настроение дня. И всё-таки жаль, что давеча собиралось, собиралось солнышко выйти из-за туч, да так и не вышло. Жаль, что по тротуарам снег почти стаял, а там, где самое классное место, снег по колено, и с этюдником никак не пролезть...

Недавно познакомился с рассуждением очень умного человека о том, что такое время с точки зрения физики. Пока слушал, морщил лоб, кусал ногти, пил воду. И всё-таки удержал в голове одну мысль: у времени нет прошлого, настоящего и будущего — всё существует одновременно. Просто мы, люди, слишком ограничены и воспринимаем время как цифры в смартфоне или на часах с кукушкой. А время, если верить физике, просто есть...

С чего начинается весна? Точно не с цифры в календаре. Хотя заглядывать в него всё-таки стоит — вдруг там важная дата, а вы ни сном ни духом. Неловко получится. Но если по календарю всё спокойно и ближайшие волнения ожидаются только восьмого марта, то как понять: весна уже пришла или ещё рано? У каждого свои приметы. Кто-то ждёт грачей, кто-то — капель, кто-то — первую лужу по колено. У меня способ простой и очень личный...

Зритель у художника бывает разный. И к этому лучше быть готовым. Один — профессионал: смотрит внимательно, молчит, а потом вдруг говорит что-то точное и важное. Другой — совсем не разбирается, но искренне восхищается. Третий — жалеет художника: «Тяжёлая у вас доля…» Четвёртый — абсолютно равнодушен. Прошёл мимо — и будто картины не было. А бывает и такой зритель — злой. Всем недоволен. Всё не так. И цвета не те, и композиция «странная», и вообще «раньше было лучше». Есть завистливые — белой завистью и не только белой...

А бывает, что хочется просто всё бросить. Швырнуть (осторожно) в дальний угол тяжёлый этюдник, с размаху отправить (аккуратненько) к стене громоздкий холст и уйти куда глаза глядят — прихватив со стола пару листов грубой бумаги да коробку акварели. Без тяжести. Расправить плечи, размять пальцы и быстрым шагом — к приглянувшемуся намедни живописному уголку...

Есть немалая роль выстиранного белья в современной живописи. Согласитесь, как обогащают пейзаж две-три разноцветные кофточки на бельевой верёвке, пара жёлтых детских носочков и, мощным финалом, наполненный ветром красно-оранжевый предмет женского туалета. Это же наглядное пособие по цветовому ритму! А если повезёт увидеть выстиранное постельное бельё — для художника восторгу нет конца...

Как мы знаем, эти слова противоположны по значению. В живописи «сочный» — это яркий, насыщенный, выразительный цвет. «Сухой» — сдержанный, графичный, однотонный, скупой на оттенки. Это два разных способа видеть и передавать мир на холсте. То же самое можно сказать и о предметах для натюрморта...

Перелезая и проваливаясь по свежим февральским сугробам, вытряхивая отовсюду навязчивый снежище и сдерживая желание громко и приветливо высказаться о погоде, ловлю себя на мысли: февраль ведь месяц короткий. А значит — весна уже где-то совсем рядом. И это знание почему-то греет. А потому, что совсем скоро белыми хлопьями снова засыплет всё вокруг — но уже не снегом...

Посмотрел на «Горячие подсолнухи» и подумал: как же шаблонно устроено наше восприятие. Эти шаблоны художнику закладываются буквально с первых уроков изобразительного искусства. Преподаватель объясняет основы живописи и уверенно говорит: жёлтые и красные — цвета горячие, а синие и зелёные — наоборот, холодные. Но я сейчас не о цветоведении и даже не о тёплохолодности. Я о другом. О том, как вообще формируется наш внутренний мир. А формируется он чаще всего вот так — через простые формулы и готовые ответы...

Как всегда — неожиданная оттепель. Мёрзли мы, мёрзли. Черпали, так сказать, зиму совковыми лопатами. Скользили всеми четырьмя колёсами по январской стуже. Почти смирились. Перестали смотреть на календарь — какая разница, если за окном всё одно и то же? И вдруг — нате-здрасьте! Оттепель. С одной стороны, конечно, хорошо, когда теплеет. Воздух мягче, шаг легче, и мир будто перестаёт скрипеть от мороза. Но, товарищи дорогие, нельзя же так резко...